Иван Безродный - Массандрагора. Взломщики

– Ну как… – Павел пожал плечами. – Нажал в твоей программе кнопку на планшете…

– И перенесся, да?

– Ну да. – Соломон не понимал, к чему клонит Тунгус.

– Но вспомни: у тебя на тот момент не было внутри метки, ты же еще на тот момент не укололся!

– И что?

– А то, что лишь Прыгуны могут использовать телепорты без этой самой метки. Этот код необходим Машине – точнее, оборудованию, которое телепортирует. Иначе оно просто не знает, кого ему надо перемещать. А Прыгуну эта метка не нужна, он сам для себя это самое оборудование, либо Машина запоминает их как-то иначе, никто на самом деле не знает.

– Ну вот видишь! Я был прав! – радостно вскричал Соломон. – Сам для себя, именно! Я был прав! Я – Прыгун! Просто обалдеть, товарищи!

– Ты не знаешь, как этим пользоваться, – заметил Фаронов, – а это очень опасная штука, в неумелых-то руках. Хочешь стать обезьяной с гранатой? Пожалуйста! Только подальше от меня. Я не знаю, блин, как «прикрутить» тебя к Машине. Я не знаю, как контролировать эти твои скрытые способности! Сейчас перед нами задачи более широкого плана. Не гони лошадей, хорошо?

– Но меня нужно исследовать! – завопил Соломон. – Давай прямо сейчас, а?! Что делать-то надо?! Научи меня прыгать!

Но Фаронов вдруг стал очень серьезным и сосредоточенным, как будто мигом протрезвел от открывшихся перспектив. Он отлично видел состояние компаньона, хотя глаза горели и у него самого.

– Завтра, Паша, завтра… – медленно, но твердо ответил Тунгус. – Нас ждут великие дела, но на пьяную голову их проворачивать не стоит. Обмозгуем твою мысль, обязательно. Только позже.

Но на следующий день ничего не вышло. Было воскресенье, и Соломон совсем забыл, что обещал Станнум и Берману пойти на каток. Самый конец января выдался на редкость холодным, нехарактерным для Питера в последнее десятилетие – городские катки функционировали в полной мере, а не были залиты мутной водицей с плавающими в ней прошлогодними листьями. И солнце ярко светило. Настроение было отличное, по крайней мере, у Бермана.

– Как жизнь, как настроение, о повелитель драконов? – весело прокричал в телефоне Михаил; было полдесятого утра – Соломон еле успел продрать глаза, даже не позавтракал еще. – Готов к труду и обороне? – Берман раскатисто хохотнул. – А мы уже на месте! Чего спишь, глаза протри, соня! Одевайся скорее! Танька, – так он иногда называл Станнум, каждый раз получая от нее за это пинки, – уже тоже тут, скучает по тебе. Вон стоит, мажется. И Раиска с нами, с седьмого этажа, ну, ты видел ее, из консультационного центра. А слышал о Гуриче? Прикинь, приехал он, значит, с командировки, с пятого поста, ну, ты все равно не знаешь, где это, и говорит такой, абсолютно невозмутимо…

Слушая друга вполуха, Павел сетовал о невозможности прямо сейчас начать «ковырять Железную Леди». Но делать нечего – от жизни отрываться нельзя, да и подозрения на себя наведешь!.. Отдыхать тоже надо, особенно перед важной и сложной работой. Он наспех поел, сообщил Фаронову о «прогуле», получив в ответ недовольное: «Блин, ну как же так, давай там не задерживайся», натянул на лицо подобие улыбки, придав ей толику искренности, и отправился в Парк Победы.

– …Ну вот и он, наш славный герой! – радостно воскликнул Михаил, делая Павлу дружеский захват шеи и теребя ему ухо.

– Да отпусти ты его, увалень! – замолотила по широкой спине Бермана Станнум. – Чего удумал – моего милого удушить? Давай, Паша, надевай коньки скорее, а то мы замерзли уже!

– Это точно! – пропыхтел раскрасневшийся Берман. – Потом и для сугреву влить что-нибудь можно будет, правда, товарищи и товарки?

– Я вам волью, я вам волью! – погрозила кулаком Станнум. – Раиска, чего ты молчишь, а ну выскажи свое веское женское слово!

Они рассмеялись и, дождавшись, когда Соломон напялит коньки, не спеша поехали по чистому, гладкому льду катка, болтая о самых обычных мелочах и вещах, ну совершенно не относящихся к миру посвятов, Машине и параллельным мирам: о погоде, в этом году и прошлом, о Раискиной покупке – шубке на лисьем меху, о том, что запустили новый маршрут трамвая на Васильевском острове и скоро там будет еще одна станция метро, о политической обстановке в Замбии и об агрессии США против этой маленькой, всеми обижаемой страны. Берман начал рассказывать о японской традиции пить горячее сакэ (опять, такой-сякой, намекал!), но девушки быстро сменили тему – мол, какая замечательная эта новая косметика, ну, которую вчера в «Гостиный двор» завезли!.. Соломон не пожалел, что приехал к ним. Ему было легко и хорошо, душа его отдыхала, и мозг совершенно не напрягался. Даже последствия вчерашней пьянки у Тунгуса не ощущались. Воистину, почаще бы такие встречи устраивать!