Юлиан Семенов - Экспансия – I

Вопрос. – Никто из ваших собеседников не выразил сомнения в отношении допустимости такого рода акции?

Ответ. – Мы профессионалы, мы же делали свою работу...

Вопрос. – Значит, профессионализм позволяет предавать забвению нормы международного права?

Ответ. – С точки зрения международного права вы не мажете подвергать меня допросам, потому что я являюсь военнопленным.

Вопрос. – Вы считаете себя военнопленным? Это еще надо доказать. И доказать это можем лишь мы. От нас зависит, считать ли вас пленным или арестованным нацистским преступником. Продолжайте.

Ответ. – Получив ряд новых контактов в Лиссабоне, я выехал туда, арендовав мощную американскую машину. Мои люди в посольстве сняли для меня апартамент в доме богатого эмигранта из Голландии, еврея по национальности, человека антинацистских убеждений...

Вопрос. – Как его зовут?

Ответ. – Не помню.

Вопрос. – Вы помните. Вы не хотите называть его имя, не так ли?

Ответ. – Я не помню.

Вопрос. – Гиммлер знал, что вы остановились в доме еврея?

Ответ. – Нет. Я не имел права контактировать в работе с евреями.

Вопрос. – А если бы он узнал об этом?

Ответ. – Я бы сказал, что мне это было невдомек.

Вопрос. – Ваш хозяин знал, что вы из РСХА?

Ответ. – Конечно, нет. Меня представили ему как швейцарского коммерсанта.

Вопрос. – Почему вы решили остановиться у голландского еврея, а не в другом доме?

Ответ. – Потому что люди, симпатизировавшие в Португалии англичанам, прекрасно знали, что человек из СС никогда не остановится в доме еврея. Таким образом, моя квартира была в полной безопасности, я был гарантирован, что британская секретная служба не заинтересуется мною. А у меня были основания опасаться такого рода интереса, потому что я был убежден, что у вас были мои фотографии, тайно сделанные Бестом и Стевенсом, когда я вел с ними переговоры в вашей штаб-квартире в Гааге.

Вопрос. – Почему вы идентифицируете меня и моего коллегу с британской секретной службой? Мы представляем органы следствия и не имеем никакого отношения к секретной службе его величества.

Ответ. – Да, конечно, пусть будет так. Можно продолжать? Спасибо. Итак, я наладил контакт с сотрудником японской разведки, работавшим в Лиссабоне под крышей владельца судоходной фирмы, и на...

Вопрос. – Его фамилия?

Ответ. – Ошима.

Вопрос. – Имя?

Ответ. – Обычно я называл его «господин Ошима» или же «дорогой друг». Я попросил его достать мне информацию, связанную с герцогом Виндзорским, который жил в замке Эсторил. Затем я нанес визит нашему послу фон Гуэну, и он оказал мне любезную помощь в уточнении деталей порученной мне операции.

Вопрос. – Был ли фон Гуэн информатором Гиммлера?

Ответ. – Думаю, что да.

Вопрос. – Вы не отвечали столь уверенно по поводу фон Шторера.

Ответ. – Дело в том, что фон Гуэн был хорошо информирован о моей роли в Венло, во время похищения Беста и Стевенса... Такого рода информацию получали наиболее доверенные люди СС... Он, кстати, спросил, продумываю ли я меры предосторожности с тем, чтобы моя акция не нанесла ущерб германо-португальским отношениям. В ту пору Салазар еще более усилил мощь тайной полиции, и мои люди – практически до начала сорок пятого года – делали все, чтобы прибрать к рукам высшие чины этой службы. Как я знаю, именно такую же работу проводила секретная служба Великобритании...

Вопрос. – Вы отвлекаетесь от основной темы. Что еще вам сказал фон Гуэн?

Ответ. – Он сказал, что им получена информация, носящая исключительный характер. Несмотря на события в Венло, секретная служба Великобритании по-прежнему убеждена, что среди немецких военных существует влиятельная оппозиция фюреру, генералы намерены устранить его и подписать мирный договор с Лондоном, чтобы создать единый фронт против большевиков.

Вопрос. – А может быть, эта убежденность создалась не вопреки инциденту в Венло, а именно благодаря ему?

Ответ. – Вы хотите сказать, что британская секретная служба намеренно пошла на то, чтобы отдать нам Беста и Стевенса? Вы хотите сказать, что операция планировалась не только в Берлине, но и в Лондоне?

Вопрос. – Меня интересует ваша точка зрения.

Ответ. – Я не готов к тому, чтобы высказать мое мнение по такого рода допуску. Я должен подумать...

Вопрос. – Продолжайте ваши показания по делу о попытке похищения его высочества.