Илья Мельников - Чехов за 30 минут

(…)

Что-то необыкновенно широкое, размашистое и богатырское тянулось по степи вместо дороги; то была серая полоса, хорошо выезженная и покрытая пылью, как все дороги, но шириною в несколько десятков сажен. Своим простором она возбудила в Егорушке недоумение и навела его на сказочные мысли. Кто по ней ездит? Кому нужен такой простор? Непонятно и странно. Можно, в самом деле, подумать, что на Руси еще не перевелись громадные, широко шагающие люди, вроде Ильи Муромца и Соловья Разбойника, и что еще не вымерли богатырские кони. Егорушка, взглянув на дорогу, вообразил штук шесть высоких, рядом скачущих колесниц, вроде тех, какие он видывал на рисунках в священной истории; заложены эти колесницы в шестерки диких, бешеных лошадей и своими высокими колесами поднимают до неба облака пыли, а лошадьми правят люди, какие могут сниться или вырастать в сказочных мыслях. И как бы эти фигуры были к лицу степи и дороге, если бы они существовали!

(…)

Налево, как будто кто чиркнул по небу спичкой, мелькнула бледная, фосфорическая полоска и потухла. Послышалось, как где-то очень далеко кто-то прошелся по железной крыше. Вероятно, по крыше шли босиком, потому что железо проворчало глухо.

(…)

Этот оборванный, разлохмаченный вид тучи придавал ей какое-то пьяное, озорническое выражение. Явственно и не глухо проворчал гром.

(…)

Вдруг рванул ветер и с такой силой, что едва не выхватил у Егорушки узелок и рогожу; встрепенувшись, рогожа рванулась во все стороны и захлопала по тюку и по лицу Егорушки. Ветер со свистом понесся по степи, беспорядочно закружился и поднял с травою такой шум, что из-за него не было слышно ни грома, ни скрипа колес. Он дул с черной тучи, неся с собой облака пыли и запах дождя и мокрой земли. Лунный свет затуманился, стал как будто грязнее, звезды еще больше нахмурились, и видно было, как по краю дороги спешили куда-то назад облака пыли и их тени. Теперь, по всей вероятности, вихри, кружась и увлекая с земли пыль, сухую траву и перья, поднимались под самое небо; вероятно, около самой черной тучи летали перекати-поле, и как, должно быть, им было страшно! Но сквозь пыль, залеплявшую глаза, не было видно ничего, кроме блеска молний.

(…)

Чернота на небе раскрыла рот и дыхнула белым огнем; тотчас же опять загремел гром; едва он умолк, как молния блеснула так широко, что Егорушка сквозь щели рогожи увидел вдруг всю большую дорогу до самой дали, всех подводчиков и даже Кирюхину жилетку. Черные лохмотья слева уже поднимались кверху и одно из них, грубое, неуклюжее, похожее на лапу с пальцами, тянулось к луне.

Сюжет повести строится как рассказ о долгом путешествии. Ранним июльским утром из уездного города N выезжает допотопная бричка, в которой сидят купец Иван Иванович Кузьмичёв, настоятель N-ской церкви отец Христофор Сирийский («маленький длинноволосый старичок») и племянник Кузьмичёва мальчик Егорушка девяти лет, племянник Кузьмичёва. Тонкий и беззлобный чеховский юмор рисует нам картину: мамаша будущего гимназиста Егорушки любит образованных людей и благородное общество, но где ей искать этого общества, когда родной брат продает шерсть? За мечтой отправляется девятилетний сын Егорушка, не понимающий, куда и зачем он едет, плачущий и неблагородно подпрыгивающий, «как чайник на конфорке», сидя в допотопной бричке.

Кузьмичёв и отец Христофор едут продавать шерсть, заодно купец везет своего племянника в гимназию. Егорушка не хочет ехать в город и грустит от разлуки с домом.

В дороге он встречает много новых людей. Вот постоялый двор Моисея Моисеича, отца большого семейства и шестерых детишек. С Моисеем Моисеичем живет брат Соломон, человек неуравновешенный, от него одни неприятности.

На постоялом дворе путешественники встречают красивую и богатую графиню Драницкую. Часть пути Егорушка едет с мужиками в обозе с шерстью. Днем и ночью он путешествует на мягком тюке, вечерами у костра ест мужицкую кашу и слушает страшные истории, придуманные и настоящие. Попав в сильную грозу, мальчик заболел. В городе его передают дяде и отцу Христофору, и добрый настоятель лечит мальчика.

Дядя устраивает его на жительство у старой подруги матери Настасьи Петровны, в доме которой «много образов и цветов». Договорившись на десяти рублях в месяц, Кузьмичев собирается в обратный путь. Шерсть продана, документы в гимназию поданы. Дядя и отец Христофор дарят мальчику по гривеннику и прощаются, оставляя его на новом месте. Егорушка плачем встречает новый день. В финале автор ставит вопрос: какова она будет, новая жизнь?