Федор Раззаков - Роковые женщины советского кино

Есть в фильме сцена, сыгранная Цыплаковой с тем особым актерским настроением, которое, передаваясь зрителям, вызывает сопереживание, волнение. В детский садик – пятидневку ночью приходит Женя, чтобы хотя бы спящим увидеть сынишку. Сколько невыразимой любви и нежности во взгляде, в скупых движениях актрисы, какая человеческая драма открывается в маленьком эпизоде!

Невольно припомнилась сцена свидания Анны Аркадьевны Карениной с Сережей. И тут же – неожиданный поворот мысли: да, она смогла бы. Черноглазая девочка с того, уже далекого перрона выросла, многое узнала, многое пережила (речь идет о героине, сыгранной Цыплаковой в ее дебютном фильме «Не болит голова у дятла». – Ф. Р. ). Стала настоящей актрисой. Способной сыграть Каренину. И многие другие еще ждущие ее большие роли».

Увы, но последнее пожелание так и не сбудется. И в этом не было вины Цыплаковой. Просто во второй половине 80 х в советском кинематографе наступят иные времена – они отринут не только эстетику 60 х, но вообще саму эстетику советского кинематографа с его гуманизмом и скатятся в «чернуху».

И еще о фильме «Счастливая, Женька!». Это была последняя главная роль Цыплаковой, где она появлялась в своем прежнем виде – стройной красавицы. Затем она перенесла серьезную болезнь, которая изменила ее внешний облик – после нее актриса сильно набрала вес (эта болезнь стала поводом к тому, что главные роли от актрисы ушли). Как вспоминает актриса:

«В 1985 году я поехала на Неделю советских фильмов в Африку. Посетила три страны: Гану, Бенин, Того. Как и положено, перед поездкой сделала необходимые прививки, однако позже выяснилось, что они мне не помогли. По возвращении домой со мной стало происходить что-то немыслимое. Причем все симптомы нарастали с угрожающей скоростью. Началось все с бешеного озноба и температуры под 40, затем наступила одышка, сопровождающаяся свистящими хрипами в груди. Я начала задыхаться. Вызвала врача. Поставили диагноз: отек легкого. Антибиотиками его сняли. Но едва наступило облегчение, начался миокардит – я с трудом могла подняться на три ступеньки. Сдавала анализы крови, объясняла, что вернулась из Африки, где меня предупреждали о том, что могу подхватить там смертельную малярию. Но моим словам не придавали значения. Словно не слышали, а причину заболевания не могли определить. Меня Господь сохранил…

Когда мне было 16 лет, одна женщина сказала: «В 27 лет ты окажешься в сложной ситуации – если выживешь, будешь жить долго, но будешь болеть». Я выжила. Однако мучения не закончились. Была операция, потом васкулит, когда лопались сосуды на ногах, и мне пришлось опять ложиться в больницу… У меня был момент жуткого отчаяния. Не хотелось ни жить, ни работать. А потом я прочитала фразу: нам не дано знать, что нам во благо, что – во вред. Потрясения делают человека глубже, заставляют больше ценить жизнь и время, которое тебе отпущено.

И еще – у меня перед глазами был колоссальный пример отца. В последние годы он очень тяжело болел. Но никогда не унывал. До самого последнего часа шутил, пытался работать и не позволял нам его жалеть. Уже не вставал с постели, весил всего 30 килограммов, а как-то услышал любимую мелодию, приподнялся и стал пританцовывать. Он мне и внушил, что в жизни самый тяжкий грех – это уныние…»

Обрести себя Цыплаковой помогла работа. Сняв наконец первый самостоятельный фильм «Гражданин убегающий», она обратила на себя внимание Карена Шахназарова, который пригласил Елену в свое объединение «Старт». Именно там в 1989 году она и сняла свою первую серьезную картину – «Камышовый рай».

Это была социально-психологическая драма о том, как в одном из нелегальных лагерей на юго-востоке страны работают современные рабы, похищаемые мафией для подневольного труда.

Елена Цыплакова вспоминает: «Фильм снимали в Астрахани. В разгар съемок в город приехал Егор Лигачев (тогда – член Политбюро), разместили его со свитой в «Интуристе», там же жила и наша съемочная группа. А каждое утро к гостинице стекались со всего города местные бомжи – на съемку. Им стабильно в конце дня была положена пятерка. Милиция бомжей разгоняет. Меня разыскивают: «Что за кино такое?!» Моих артистов, Ваню Аракелова и еще двоих, задержали: небритые, голова «под ноль», вид бродяг. Хорошо, у кого-то был членский билет Союза кинематографистов. Отпустили. А вообще-то мне начальство областное помогало: я всем говорила, что снимаю вестерн».

Фильм получился довольно жестким по стилю, и у многих специалистов вызвал недоумение: как такое могла снять женщина? Между тем на съемках картины произошел характерный эпизод: одному из актеров по роли надо было съесть несколько сигарет. Но он никак не мог заставить себя сделать это. И тогда, видя его нерешительность, Цыплакова продемонстрировала это на себе – стала жевать сигарету.