Евгения Петрова - Рик – морское чудовище

Пересчитав, наконец, полученные от босса деньги, аккуратно сложив их обратно в дипломат, Ахмед быстро поднялся на верхнюю палубу, подошел к Рику, и зло выкрикнул: «Надумал!?» Его глаза сузились, лицо побагровело. Рик молчал. «Вижу, что нет, такой балласт, как ты, мне не нужен». Достав из-за пояса пистолет, он опять направил его на Рика. Сердце у того екнуло: «Неужели конец?».

Держа его все время на прицеле, Ахмед приказал Вахиду разрезать веревки, освободить пленнику руки и обмотать талию, застегнув замком со стороны спины грубой железной цепью, другой конец которой был намертво закреплен на лебедке.

Вахид заколебался, но палач пригрозил пристрелить первым его, если не выполнит приказ. Чувствуя себя виноватым и не зная, как поступить, Вахид не спешил, тянул время, но Рик его успокоил: «Делай, как он велит, и обо мне не беспокойся».

«Вот именно, не беспокойся. Я скормлю его рыбам и палубу не надо будет мыть», – все так же держа Рика на прицеле, Ахмед взмахом руки показал, что нужно отойти к краю задней части к самому борту. Рик попятился и тут взгляд бандита скользнул по его часам. Он ухмыльнулся: «Подожди». Не оглядываясь назад, крикнул Вахиду: «Принеси топорик!».

«Зачем?» – заикаясь, пролепетал юноша, считая, что Ахмед, видимо, решил зарубить его любимого певца.

«Да не дрожи ты так, а то яхта опрокинется, – хохотнул мерзавец, он уже все равно покойник, его же часы мне пригодятся, снять их невозможно, тогда я просто отрублю ему руку».

Открыв уже рот, Вахид хотел было крикнуть, что снять их можно и не надо ничего рубить, но не успел. Рик, вскочив на бортик судна, прыгнул за борт. Ахмед, переварив увиденное, метнулся к лебедке, нажал на кнопку включения, крикнув рулевому: «Заводи!». Злорадно ухмыляясь, прошипел: «Мы его в лапшу». Яхта, двигаясь, с каждым оборотом набирала скорость, резала носом волну. Стрела лебедки с механическим упорством, отъезжая по рельсам от кормы, натягивала цепь, закрепленную по средней части на барабан, все ближе подтаскивая Рика на лопасти винта.

Вынырнуть из воды теперь Рик уже не мог. Большая скорость судна не давала возможности приподняться над водой и глотнуть воздуха. Рик не слишком мучился от удушья, в таком состоянии он мог продержаться без нагрузки до получаса, недаром в прошлом был морским чудовищем. Его в большей степени волновало быстрое приближение работающих лопастей, способные измельчить его на мелкие кусочки. Извиваясь и пытаясь отдалиться от мелькающего круговорота смерти, Рик чувствовал холодящий душу страх и отвращение к собственной беспомощности. Сверкнувшая лопасть своим краем, хотя Рик очень старался увернуться, все-таки зацепила его плечо, нанеся ему глубокую рану. Обильно хлынувшая кровь быстро окрасила воду и потянулась шлейфом. Увидев ее на поверхности, ожидавший именно такого результата, Ахмед, довольный тем, что он безнаказанно может отнять жизнь у любого человека, решил пойти в свою каюту и отдохнуть.

Вахид, сидевший на палубе, поник головой, уверенный, что произошло самое страшное и что он тоже виноват в гибели ни в чем не повинной души.

Следующая летящая лопасть должна была через секунду искромсать человеческое тело и превратить его в страшное месиво.

Для Рика время остановилось, он не видел, как в этот замедленный временной промежуток изящные механические ножницы, появившись из небытия, мгновенно перекусили стокилограммовый коленчатый вал, как простой карандаш. Одновременно отдернув его назад невидимой сильной рукой из клокочущих бурлящих пенистых вод и сразу же выбросив Рика на поверхность, где он стал жадно хватать ртом воздух, так как из-за невероятного напряжения и потраченных сил, удушье давно разрывало ему грудь. Оказавшись на краю, на самом верху огромной водяной воронки, ничего не понимая, куда все исчезло, кашлял, хлебал воду, пытаясь удержаться на плаву, отчетливо сознавая, что, опустившись вниз, он вновь будет накрыт волной. Готовясь к погружению, ни на что уже не надеясь, Рик попытался вздохнуть побольше воздуха, как вдруг, когда огромная волна должна была уже опуститься, кто-то нежно его подхватил, приподняв над водной поверхностью. И Рик, к своему изумлению и огромной радости, увидев сияющие глаза Глыза, оказавшись внутри летающей тарелки, бросился в объятия друга, не находя слов для благодарности.

– Глыз, дорогой, и, как же я рад тебя видеть. Правда не слишком удачный случай выпал повидаться, – улыбаясь и слегка морщась от боли, говорил Рик. Глыз став серьезным, отведя руку друга, зажимающего кровоточащую рану на плече, сказал: