Raven912 - Школьный демон. Третий курс

— Как? — не могла не поинтересоваться Миа.

— Том Марвало Реддл, — веско произнес директор.

— Ой! — Гермиона прижала ладошки к щекам. — Но ведь именно это имя было написано на дневнике, который Рон отобрал у Джинни! Как же…

— Так, дети, — прервал ее вопрос Дамблдор, — мне надо о многом поразмыслить. А вы идите пока… идите.

И мы пошли. А что делать?

К середине третьего года нашего присутствия в Хогвартсе гриффиндорцы, наконец, привыкли к тому, что если Гарри Поттер сидит, молча глядя на пляску языков пламени в камине — то его не стоит тревожить. Чувство юмора у него в это время прорезается… не вполне здоровое. Так что, несмотря на возможность по желанию уединиться в выделенной комнате, которая так и осталась за нами, мы с Гарри время от времени устраивались на диванчике в гостиной Гриффиндора. Обычно к нам присоединялись Джинни, а частенько — и Невилл, но сейчас они отрабатывают очередные косяки, совершенные на уроках зельеварения, так что пока что у нас есть время посидеть и подумать.

Гарри обнял меня за плечо… и погрузился куда-то в головоломные дебри Высших Исчислений, так что последовать за ним мне не хватало ни опыта, ни знаний. Впрочем, мне тоже есть о чем подумать. В частности — еще раз вспомнить и просмотреть донесение нашего агента при Дамблдоре. И если раньше я бы просто посмотрела на директора глазами Сейлины «в реальном времени», то теперь, после того, как Гарри попался на наблюдении за Фаджем, это было бы слишком опрометчиво. Впрочем, пока что не произошло ничего, что требовало бы оперативного реагирования… так что можно просто спокойно просмотреть сброшенное воспоминание, и внимательно все обдумать.

* * *

— Господин Дамблдор, — директор вызвал Сейлину сразу после нашего ухода и продемонстрировал ей в Омуте памяти воспоминание об этой встрече, — неужели Вас не беспокоит то, что Гарри связался с демонами варпа?

* * *

Усилием воли я прервала просмотр, и задумалась о Сейлине. Если почти симбиотическое положение домовиков уже давненько не вызывало у меня возмущения, то состояние Сейлины заставляло меня испытывать… сомнение. Поэтому для меня было некоторым шоком узнать, что она сама оценивает свое положение отнюдь не так же, как мы с Мори. Когда я заговорила с ней об этом, то выяснилось, что, проиграв схватку, она оказалась перед лицом понимания того факта, что в ее служении была некая… неискренность, какое-то несовершенство! Так что подчинение победителю для нее — искупительная жертва, епитимия, акт веры. Не говоря уже о том, что взгляд на Дамблдора вблизи выявил некоторые его действия, которые достаточно легко мог принять Ксенос Морион, как адепт Великого манипулятора, но которые следующей за Владыкой Совершенства представлялись почти святотатством. Манипуляции чувствами, отказ от красоты и совершенства в пользу эффективности и Всеобщего блага… Раньше, встречаясь с Дамблдором лишь изредка, Сейлина просто не замечала многого… и Всеобщее благо представлялось ей неким идеалом, совершенством, к которому следует стремиться, возможно — проходя через эпохи слабости и несовершенства, как в работе скульптора, который отказывается от совершенства природных форм камня в поисках идеальной красоты статуи. Увы, но Всеобщее благо оказалось всего лишь политическим лозунгом, красивым разве только издали, в демагогических речах. При попытке же описать эту сияющую цель, директор развернул великолепную политику… но увы, несколько забыл о красоте, что окончательно оттолкнуло демонессу*.

/*Прим. автора: как уже упоминалось в Первом курсе, если Морион для демона — подросток, то Сейлина — и вовсе младенец, чем и объясняются некоторые наивность и идеализм. С другой стороны, Дамблдор предполагал, что «проповедует обращенному», и что раз уж посланница Высших Сил один раз выступила на его стороне — то эти самые Высшие силы не дадут ей изменить свое мнение*/

* * *

— Честно говоря, — директор погладил бороду, — не очень. Можно даже сказать, что в чем-то даже радует.

— … — Сейлина молча посмотрела на Дамблдора в ошеломлении.

— Все очень просто, — директор улыбнулся, — к сожалению, в политике невозможно учитывать каждую «слезинку ребенка». И кем-то всегда приходится жертвовать. К сожалению, судьба сложилась так, что этим «кем-то» стал Гарри. Пророчество и темная магия неудержимо влекут его к противостоянию с Волдемортом и неизбежной гибели. Пока жив Гарри — его враг будет возрождаться снова и снова, тогда как самому мальчику достаточно ошибиться всего лишь один раз… и хоркрус, якорь, удерживающий Волдеморта в этом мире, будет уничтожен, а сам Волдеморт станет уязвим.