Патрик Витт - Братья Sisters

– Что не так? – спросил я.

– Надоело, – произнес паренек. – Меня постоянно лупят по голове.

– Скажи спасибо, что я не снес ее пулей, – сказал Чарли.

– Больше мы тебя не ударим, – вставил я. – Ты, главное, не хитри. А пока ешь, не то остынет.

Паренек смел еду с тарелки и, немного погодя, ее выблевал. С голоду его желудок отвык принимать твердую пищу, и теперь малец сидел и смотрел на полупереваренный завтрак, размышляя, поди, не проглотить ли его обратно.

– Слышь, парень, – предупредил его Чарли. – Только тронь свою рвоту, и я застрелю тебя.

Тогда я отдал мальчишке бóльшую часть своей порции, велев есть медленно, а после прилечь на спину и дышать глубоко. Выполнив указания, паренек откинулся на спину и пролежал спокойно минут пятнадцать. Его не вырвало, но желудок продолжал возмущаться.

– А как же вы? – садясь, спросил меня парень. – Голодным останетесь?

– Мой брат постится во имя любви, – ответил Чарли.

Вот уж не думал, что братец прознал о моем новом режиме питания. Покраснев, я не мог посмотреть ему в глаза, ответить на лукавый взгляд.

Мальчишка вопросительно взглянул на меня.

– У вас есть подруга?

Я не ответил, и он мне признался:

– Я себе тоже подругу завел. Ну, то есть она была моей подругой, когда мы с папкой уезжали из Теннеси.

Чарли спросил его:

– Как вышло, что ты сидишь тут один, без еды и лошадей, на трех повозках?

– Нас было много, и мы ехали работать на берегах рек в Калифорнию. Я, мой папка, его два брата – Джимми и Том, друг Тома с женой. Она первой померла: ела, ела, а еда в ней не держалась. Папка говорил: нельзя было тащить ее с собой. Думаю, он правильно говорил. Мы ее похоронили, поехали дальше, и тут приятель Тома говорит, что не может ехать дальше. Берите, мол, все: и повозку, и инструменты, а ему, мол, надо домой и там поскорбеть. Мол, сердце его разбито. Только он отъехал на четверть мили, как дядюшка Том выстрелил ему в спину.

– Сразу после похорон жены? – спросил я.

– Нет, дня два прошло. Дядюшка Том не хотел убивать друга. Он сказал, что просто припугнуть хотел, для смеху выстрелил.

– Как-то не смешно получилось.

– Да он по жизни был недобрый. И умер он следующим. Подрался в салуне, и ему вспороли брюхо. Крови вылилось море. Она, как красный ковер, под ним растеклась. Сказать по совести, мы только обрадовались. С Томом нелегко было. И он лупил меня по голове больше других. Просто так, без причины. Пройдет мимо – стукнет, пройдет мимо – стукнет.

– Что же твой батя не велел ему прекратить?

– Папка мой вообще разговаривал мало и редко. Взрослые таких, как он, зовут, ну, замкнутый.

– Что было дальше? – спросил Чарли.

– А, ну, значит, Том погиб, мы продали его лошадь. Хотели и повозку продать – не вышло. Никто не брал ее, такую задрипанную. Пришлось впрячь двух волов да в три повозки. И что, вы думаете, случилось? Волы подохли: от голода, от жажды, ну и хлестали их плетьми только так. И вот, значит, остались мы с папкой и дядя Джимми. Впрягли мы лошадей в повозки, тащимся. Деньги тают на глазах, еда тоже. Мы переглядываемся и думаем одновременно: проклятье!

– Дядя Джимми тоже подлый?

– Нет, он мне нравился… пока не сбежал с деньгами две недели тому назад. Не знаю, куда он поскакал: на север ли, на юг, на запад или восток. Мы с папкой застряли здесь. Думали, как быть дальше. Потом, говорю же, с неделю назад папка отправился искать еду. Скоро он вернется, вот увидите. Правда, ума не приложу, что его могло задержать… А вам спасибо, что накормили. Вчера я почти подстрелил кролика, но их так трудно взять на мушку. Да и патронов у меня маловато.

– Гд е твоя мать? – спросил Чарли.

– Умерла.

– Прискорбно слышать.

– Ага, спасибо, но умерла она давненько.

– Расскажи про свою подругу, – попросил я.

– Ее зовут Анна, и волосы у нее цвета меда. Чище волос я в жизни не видел, и они такие длинные, что доходят ей до пояса. Я люблю ее.

– Твои чувства взаимны?

– Как это?

– Анна тебя тоже любит?

– Да вроде бы нет. Я пробовал целоваться с ней, обнимать, но она отбивалась. Последний раз даже обещала, что ее папка и братья побьют меня, если я снова к ней полезу. Вот погодите, она передумает, когда увидит мои карманы, полные денег. Золота в реках Калифорнии полным-полно: только заходи в воду и жди – самородки сами в лоток прыгают, что твои лягухи.

– Ты сам-то в это веришь? – спросил Чарли.

– Так в газете писали.

– Боюсь, тебя ждет жестокое разочарование.

– Мне бы поскорее до Калифорнии добраться. Устал сидеть здесь и ничего не делать.