Уилбур Смит - Орел в небе

Дэвид включил мотор и оттолкнулся от берега, направляясь к выходу из гавани; Дебра сидела рядом с ним, лодка негромко урчала.

Полный краснолицый турист посмотрел на них со стены и, считая, что мотор заглушит его голос, сказал жене:

– Взгляни на этих двоих, Мейвис. Красавица и чудовище, верно?

– Помолчи, Берт. Они могут понять.

– Да ну! Они говорят только на идиш!

Дебра почувствовала, как напрягся Дэвид, как начал отодвигаться от нее, ощутила его гнев и отчаяние; она схватила его и удержала.

– Поехали, Дэвид, дорогой. Не обращай на них внимания.

Но даже в безопасном одиночестве коттеджа Дэвид был молчалив; атмосфера была напряженной.

Ужинали они хлебом, сыром, рыбой и инжиром все в том же драматичном безмолвии. Дебра не могла сообразить, как отвлечь его, заставить забыть легкомысленные слова, которые так глубоко его ранили.

Она без сна лежала рядом с ним. Дэвид вытянулся на спине, не касаясь ее, сжав кулаки. Наконец, не выдержав, она повернулась к нему и стала гладить его лицо, по-прежнему не зная, что сказать. Дэвид нарушил молчание:

– Я хочу уйти от людей. Они нам не нужны. Правда?

– Да, – прошептала она. – Нам они не нужны.

– Есть такое место. Оно называется Джабулани. В глубине африканского вельда, далеко от ближайшего города. Тридцать лет назад отец купил его как охотничий заповедник. Теперь оно принадлежит мне.

– Расскажи мне о нем. – Дебра положила голову ему на грудь. Дэвид начал гладить ее по волосам и заговорил, постепенно успокаиваясь:

– Там широкая равнина, на ней растут леса деревьев мопани и мохобахоба, кое-где – старые баобабы и пальмы фителефас. На полянах – золотистая трава, а листья пальм илала кажутся пальцами нищих. На краю равнины – цепь холмов, издалека они кажутся голубыми, вершины их напоминают башенки волшебного замка, венчающие гранитные стены. Между холмами – ручей, большой, он никогда не пересыхает, и вода в нем чистая и сладкая...

– А что значит Джабулани? – спросила Дебра, когда он кончил описывать местность.

– Место радости, – ответил Дэвид.

– Я хочу отправиться туда с тобой.

– А как же Израиль? Разве ты не будешь скучать по нему?

– Нет. – Она покачала головой. – Видишь ли, я заберу его с собой – в своем сердце.

Элла поехала с ними в Иерусалим, заполнив заднее сиденье "мерседеса". Она поможет Дебре отобрать мебель, которую они увезут с собой, присмотрит за упаковкой и отправкой. Остальное реализует. Арон Коган продаст квартиру. Дэвиду и Дебре взгрустнулось при мысли о чужих людях, которые поселятся в ней.

Дэвид оставил женщин хлопотать, поехал в Эйн Карем и остановил "мерседес" у железных ворот в стене сада.

Бриг ждал его в мрачной пустой комнате, выходящей в сад. Когда Дэвид поздоровался, Бриг холодно взглянул на него, в его лице не было ни тепла, ни жалости.

– Ты пришел ко мне с кровью моего сына на руках, – произнес он, и Дэвид оцепенел.

Через несколько мгновений Бриг указал на высокий стул у дальней стены, Дэвид быстро пересек комнату и сел.

– Если бы ты сам так не пострадал, я бы призвал тебя к ответу, – сказал Бриг. – Но ненависть и месть опустошают – как ты уже понял.

Дэвид опустил взгляд.

– Я не поддамся ненависти, хотя мое сердце требует мести, потому что не хочу, чтобы ты испытывал такие же чувства. Ты неистов и молод. Неистовство – радость глупцов и последнее средство разумного человека. Единственное твое оправдание – молодость. Ты злоупотребил данной тебе властью, погубил моего сына и привел мою страну на грань войны. – Бриг встал из-за стола, подошел к окну и посмотрел в сад.

Они помолчали.

Бриг поглаживал усы, вспоминая сына. Наконец он тяжело вздохнул и отвернулся от окна.

– Зачем ты пришел ко мне? – спросил он.

– Я хочу жениться на вашей дочери, сэр.

– Ты просишь ее руки... или ставишь меня в известность? – Бриг, не дожидаясь ответа, вернулся к своему столу и сел. – Если ты злоупотребишь и этим, если причинишь ей боль и страдания, я отыщу тебя. Будь уверен.

Дэвид встал и надел на изуродованную голову шляпу, опустив поля.

– Мы хотим, чтобы вы присутствовали на бракосочетании. Дебра особенно просит об этом – вас и свою мать.

Бриг кивнул.

– Передай ей, что мы будем.

Синагога Иерусалимского университета – сверкающее белое здание, построенное в форме шатра кочевника, с теми же волнообразными линиями и поверхностями.

Багряник стоял в полном цвету. Людей собралось больше, чем ожидалось: кроме членов семьи присутствовали коллеги Дебры, Роберт и еще кое-кто из летчиков эскадрильи, Элла Кадеш, доктор Эдельман, моложавый глазной хирург, лечивший Дебру, Арон Коган и с десяток других.