Уилбур Смит - Орел в небе

Чудовищно было видеть прекрасное женское лицо рядом с этой маской изувеченной плоти – и в то же время странно трогательно.

"Я поступила правильно", – решила Элла, глядя на них со смутной завистью. Эти двое были прочно связаны друг с другом, сильны взаимной страстью. Прежде это было притяжение плоти, но сейчас – нечто совсем иное.

Элла с сожалением вспомнила множество своих любовников, уходящих за пределы ее памяти; их лица казались теперь призрачными. Если бы что-то привязало ее к одному из них, если бы можно было вспомнить что-нибудь, кроме полузабытых слов, коротких встреч и совокуплений! Она вздохнула, и Дебра с Дэвидом вопросительно взглянули на нее.

– Печальный звук, Элла, дорогая, – сказала Дебра. – Мы эгоисты, прости нас.

– Вовсе не печальный, дети мои, – горячо возразила Элла, изгоняя фантомы из памяти. – Я рада за вас. У вас есть нечто – сильное, яркое и удивительное. Защищайте его, как защищали бы свою жизнь. – Она взяла стакан с вином. – Предлагаю тост. За Дебру и Дэвида, за их любовь, ставшую непобедимой в страданиях.

Они серьезно выпили золотое вино, сидя на золотисто-желтом солнечном свете, но потом снова развеселились.

Когда были удовлетворены физические потребности, когда молодые люди сблизились настолько, насколько могли себе позволить, началось слияние душ. Раньше они никогда не разговаривали так, даже в доме на улице Малик: там слова были лишь поверхностными символами.

Только сейчас они учились общаться по-настоящему. Часто ночами они не спали, а проводили часы темноты, исследуя ум и тело друг друга; они радовались, понимая, что это познание никогда не кончится, потому что разум человека безграничен.

Днем слепая девушка учила Дэвида видеть. Он обнаружил, что никогда раньше не пользовался зрением в полной мере, а теперь, когда ему приходилось смотреть за них обоих, нужно было использовать все возможности глаз. Он должен был научиться описывать цвета, формы, движения точно и ясно, потому что требования Дебры были неистощимы.

В свою очередь Дэвид, чью веру в себя его уродство потрясло до основания, учился внушать уверенность Дебре. Она привыкала безусловно рассчитывать на него, и он старался угадывать ее потребности. Она училась смело идти рядом с ним, зная, что он предупредит ее прикосновением или словом.

С потерей зрения ее мир сократился до пределов коттеджа и причала, где она все могла найти на ощупь. Теперь, когда Дэвид был рядом, границы ее мира снова раздвигались, и она могла идти куда угодно.

Вначале они совершали вылазки очень осторожно, бродили по берегам озера или поднимались на холмы к Назарету; каждый день плавали в зеленой воде озера, каждую ночь любили друг друга в занавешенном алькове.

Дэвид похудел, снова стал гибким и жилистым, загорел; оба они казались вполне довольными.

Когда Элла спросила:

– Дебра, когда же ты начнешь новую книгу? – Та рассмеялась и легко ответила:

– Ну, как-нибудь в следующую сотню лет.

Неделю спустя уже Дебра спросила:

– Ты решил, что будешь делать, Дэвид?

– То, что делаю сейчас.

Дебра попятилась.

– Всегда! – сказала она. – Пусть всегда так будет!

А потом, без размышлений, без подготовки они пошли "в люди".

Дэвид взял напрокат моторную лодку, получил у Эллы список необходимых покупок, и они поплыли в Тиверию; белый пенный след тянулся за ними, а ветер и капли воды касались их лиц.

Они причалили в маленькой гавани Лидо-Бич и поднялись в город. Дэвид был так поглощен Деброй, что толпа вокруг казалась ему нереальной, и хотя он заметил несколько любопытных взглядов, они ничего не значили для него.

Сезон еще только начинался, а город уже кишел туристами: у подножия холма стояло множество автобусов.

Сумка Дэвида становилась все тяжелее, и наконец из нее начали вываливаться покупки.

– Теперь хлеб, и на этом все. – Дебра мысленно проглядывала список.

Они спустились с холма под эвкалиптовыми деревьями и отыскали на стене гавани столик под ярко раскрашенным зонтиком.

Сидели, касаясь друг друга, пили холодное пиво, заедая фисташками, не обращая внимания на окружающее, даже когда остальные столики заполнились. Озеро блестело, мягко закругленные холмы казались совсем близкими в ярком свете. Однажды над долиной пронеслась эскадрилья "фантомов", они летели низко, по какому-то загадочному делу, и Дэвид без всякого сожаления посмотрел им вслед.

Когда солнце садилось, они пошли к лодке, и Дэвид помог Дебре спуститься в нее. На стене стояла группа туристов, все они оживленно разговаривали.