Уилбур Смит - Орел в небе

Дэвид в отчаянии отпустил ручку и постарался дотянуться до второго взрывного механизма, размещенного под креслом, между ног пилота. Отчаянно рванул – вновь безрезультатно. Механизм не работал, он был поврежден. Предстояло продолжать полет – со сломанной рукой и ничтожным запасом высоты. Он крепче сжал правой рукой рубчатую рукоять джойстика и в безумном падении – "мираж" качало, он рыскал – начал отчаянную борьбу за управление. Теперь Дэвид действовал на автомате, потому что был тяжело ранен, и небо и горизонт, земля и облака головокружительно вертелись у него перед глазами.

Он понимал, что быстро теряет высоту, поскольку всякий раз, как земля перед ним поворачивалась, она грозно придвигалась все ближе, но продолжал упрямые попытки повернуть против вращения.

Земля была уже совсем близко, когда Дэвид почувствовал, что машина начинает отзываться, ее вращение слегка замедлилось. Действуя попеременно джойстиком и рулем, он предпринял еще одну попытку, и "мираж" наконец послушался. Мягко, как любовник, он уговаривал машину, и та неожиданно вышла из пике, и вот он уже летит горизонтально... но самолет был поврежден. Взрыв ракеты смертельно ранил его, и теперь "мираж" отзывался на команды с трудом и болезненно. По сильной вибрации, сотрясавшей самолет, Дэвид догадался, что сорваны лопасти компрессора и машина теряет равновесие. Через несколько секунд или минут она может распасться на куски. Пытаться поднять ее бесполезно.

Дэвид быстро огляделся и потрясенно увидел, насколько низко он опустился. До земли оставалось не больше двух или трех сотен футов. Он не был уверен, куда летит, но, мельком взглянув на допплеров компас, удивился: самолет по-прежнему шел к базе.

Вибрация усиливалась, Дэвид слышал резкий скрежет рвущегося металла. До базы он не дотянет, это несомненно, а для того, чтобы открыть кабину, отпустить ремни и попытаться выбраться, высота недостаточна. Оставалось одно: посадить "мираж".

Приняв решение, Дэвид здоровой рукой сразу потянулся к приборам. Зажав джойстик между коленями, он выпустил шасси и слегка опустил нос. Переднее колесо отчасти погасит скорость и помешает машине перевернуться.

Он взглянул вперед и увидел низкий каменистый кряж с редкой растительностью. Здесь его ждет катастрофа, но дальше – открытые поля, распаханная земля, правильные прямоугольники садов, аккуратные здания. Это хорошо. Порядок и тщательность обработки свидетельствовали о том, что он пересек границу Израиля.

Дэвид пролетел над самыми скалами, поджимая живот, словно помогал "миражу" приподняться над хищными гранитными зубами, и перед ним открылись поля. Он видел, как женщины, работавшие в одном из садов, повернулись и смотрели на него. Дэвид пролетел так близко, что ясно разглядел выражение удивления и ужаса на их лицах.

На голубом тракторе работал мужчина, он выпрыгнул из кабины и бросился на землю, когда Дэвид пролетел в нескольких футах над его головой.

Закрыть подачу топлива, отключить приборы, затем главный включатель – Дэвид выполнял процедуру вынужденной посадки.

Перед ним было ровное коричневое поле, открытое и гладкое. Если повезет, можно благополучно приземлиться.

"Мираж" быстро терял скорость, стрелка указателя скорости двигалась назад: 200 миль в час, 180, не за горами и 150 – скорость падения самолета.

И вдруг Дэвид увидел, что поле перед ним изрезано глубокими бетонными ирригационными канавами. Двадцать футов шириной, десять глубиной, они представляли смертельную опасность, их хватило бы, чтобы уничтожить танк "центурион".

И Дэвид ничего не мог сделать, чтобы избежать их зияющих челюстей. Он опустил "мираж", слегка коснувшись поверхности.

"Тихо, как кот, писающий на бархатное покрывало", – с горечью подумал он, понимая, что теперь все его мастерство бесполезно. – Даже Барни гордился бы мной". Поле и впрямь было неровное, "мираж" опустился на него, качаясь и подпрыгивая, бросая Дэвида на стены кабины. Теперь он двигался уже на трех колесах, терял скорость, шасси приняло на себя удар и выдержало. Тем не менее, машина еще шла на скорости в 90 миль, когда налетела на первую ирригационную канаву.

Шасси лопнуло, как сухой кренделек, "мираж" опустил нос и ударился им о дальний край канавы, бетон рассек металл, как серпом, машину отбросило; самолет, кувыркаясь, отлетел в поле вместе с привязанным к креслу Дэвидом. Крылья оторвались, а корпус продолжал скользить по мягкой земле и наконец остановился, как выброшенный на сушу кит.