Андрей Серба - Тихий городок

Вертолет летел низко, казалось, что он лишь по чистой случайности не задевает верхушки деревьев. Прильнув к иллюминатору, бывший старшина Вовк с интересом всматривался в расстилающееся под ним безбрежное лесное море, в огромные пятна желтоватых болот, в ровные ниточки шоссейных дорог. За последнее время он привык к станичной тишине и покою, все в его жизни устоялось и было незыблемо, и он сам никогда не думал, что прошлое может так взбудоражить его.

Телеграмму о событиях в далекой Белоруссии ему принесли из стансовета под утро, попросили быть готовым к выезду в райцентр как можно скорее. А сколько времени требуется на сборы старому солдату? Он был готов через несколько минут. Спустя два часа армейский газик, на котором его доставили из станицы, уже тормозил на полевом аэродроме райцентра. В Краснодаре Вовка ждал высокий, немногословный мужчина в штатском, который сразу провел его на посадку в самолет до Москвы. Он же без всяких промедлений устроил бывшего пластуна в столице на рейс Москва — Минск. В Белоруссии Вовка встречал уже другой провожатый — помоложе. Через полчаса после встречи они вместе летели в один из областных центров республики, где на краю летного поля их поджидал этот вертолет.

Бывший старшина знал, зачем его ждут в белорусском райцентре, ему уже рассказали о проводящемся разминировании, и поэтому он с таким напряжением и вниманием всматривался в иллюминатор. Ему все казалось, что еще одна минута, последний разворот, и он увидит то болото и островок: память воскрешала давно забытое и исчезнувшее в дымке времени с такой отчетливостью, словно это происходило вчера.

…Группа осталась на берегу, оседлав пригорок, а они с проводником ушли в болота. Задача, поставленная перед ними, была ясна: оторвавшись от погони, выйти к роднику и ждать там тех, кто уцелеет после боя на пригорке. Ждать до полуночи, а затем действовать по обстоятельствам. Главное — сделать все, чтобы узел немецких заграждений ни в коем случае не остановил движения наших войск на Минск.

Зловонная, чавкающая под ногами жижа доходила местами до колен. Они отчетливо слышали начавшуюся за их спинами стрельбу, разрывы гранат, затем отголоски боя стали стихать, удаляться. Они находились в пути уже третий час, когда до слуха старшины донесся далекий, приглушенный толщей камыша собачий лай. Он по инерции сделал еще пару шагов за проводником, протянул руку, коснулся его плеча.

— Стой.

Партизан остановился, вопросительно глянул на старшину. Его лицо было мертвенно бледным, под глазами лежали огромные синие тени, щеки глубоко ввалились. Он тяжело дышал, острый кадык на тонкой шее судорожно дергался.

— Слышишь? — тихо спросил пластун. — Собаки!

У проводника не было сил ответить, и он лишь кивнул.

— А может, уйдем? — еле ворочая губами, с придыханием и свистом спросил он, переведя дыхание.

— Нет, не уйдем, — резко и четко ответил пластун. — Повстречаться с ними все равно придется, и дальше уже кто-то один пойдет. Они или мы — вот какое дело!

Старшина еще раз взглянул на проводника и отвел глаза в сторону. «Какой из него помощник…»

— Останешься здесь, — приказал он партизану. — А я встречу немцев на тропе. Если пройдут мимо меня — вступай в бой ты. А до этого сам никуда не суйся. Уразумел?

— Понятно.

— Ну и добре. А сейчас позволь…

Старшина протянул руку к поясу проводника, вытащил две немецкие гранаты на деревянных ручках, сунул их себе за голенища сапог. Но когда хотел взять у партизана и третью, последнюю, тот перехватил его руку.

— Не дам. Это… на всякий случай.

Но пластун отобрал и ее.

— Не пори чепухи. Выпустить из себя дух — великого ума не надобно. Ты лучше в бою дерись до последнего и свались от чужой пули — больше проку будет. — Он наклонился, заглянул проводнику в глаза. — Помни, что первым погоню встречаю я. А потому сиди здесь, покуда не вернусь я или не полезут немцы. Бувай…

Взяв автомат на изготовку, старшина двинулся вдоль тропы, по которой они прошли от берега, навстречу преследователям. Возле одного из поворотов узкой тропинки он остановился, огляделся по сторонам, прислушался. Конечно, место для засады не ахти какое, но времени искать лучшего уже нет — лай почти рядом. Пластун достал из кармана обрывок лески, быстро привязал его поперек тропы между двумя крепкими камышинами. Вытянув голову, проверил, хорошо ли заметна леска со стороны, откуда приближалась погоня. Не надеясь на внимание увлеченных преследованием «охотников», он для страховки бросил рядом с леской еще и свою пилотку. Теперь, кажется, все. Отойдя от тропы на два десятка шагов, он присел в камышах за высокой большой кочкой, опустил на нее автомат, положил четыре гранаты.