Джим Горант - Спасенные

Встал вопрос, кто возьмет на это время Жасмин. Каталина остановила выбор на своем друге Роберте [19] Имя и некоторые личные подробности были изменены. . Он умел управляться с собаками, взяв из приюта двух метисов питбуля, и, временно оставшись без работы, располагал свободным временем. Роберт с собаками вместе с Каталиной совершал долгие прогулки по окрестностям и близлежащим паркам.

Жасмин быстро освоилась с собаками Роберта, а в течение последующих месяцев приняла и его самого. Он был первым мужчиной, который сумел найти общий язык с Жасмин, и Каталина успокоилась, решив, что сделала правильный выбор.

Каталина решила, что отдаст других своих собак на передержку, а Роберт на время их отсутствия переедет к ним в дом, к Жасмин. Конечно, для Жасмин это может оказаться страшным испытанием, но по крайней мере она сможет остаться в своем домике в знакомой домашней атмосфере, хотя и в отсутствии людей, к которым привыкла.

Вечером накануне отъезда Каталина и Жасмин остались в доме одни. Других собак уже отвезли на передержку, а Давор с детьми на ночь переехали в дом его родителей. Каталина должна присоединиться к ним на следующий день, когда придет Роберт. Каталина выпустила Жасмин побегать, и та была довольна. Жасмин наслаждалась полным вниманием Каталины и тем, что им никто не мешает.

Каталина легла спать и вскоре услышала собачьи шаги по лестнице. Затем к ней на кровать вспрыгнула Жасмин. Покрутившись, она плюхнулась на одеяло и свернулась клубком. Они вместе уснули.

На следующий день приехал Роберт с собаками. Каталина помогла им расположиться. Она задержалась дольше, чем нужно, и все никак не могла уйти. Наконец поводов оставаться дольше уже не было, да и время поджимало. Каталина взяла свои вещи и собралась уходить.

Она простилась с Жасмин.

Посетители приходят в приют «Лучшие друзья» каждый день. Обычно это любители животных или туристы, приехавшие посмотреть на красные скалы и доисторические наскальные рисунки. Они ходят по приюту тесными группами, смотрят на то, как он устроен, на некоторых из животных.

Одной из тех, кого чаще всего выводили показать посетителям, была Малышка Рыжик. Хотя она панически боялась приближения незнакомых людей, когда они держались на расстоянии, она с удовольствием выступала. Возможно, вспышки активности были просто результатом постоянного тревожного состояния, в котором пребывала Малышка. Однако, если никто не подходил к ней и не старался погладить, она держалась молодцом.

За время, проведенное в приюте, у Малышки стал проявляться характер, и выяснилось, что она была немного дурашливой. Как и многие собаки Вика, Малышка по уровню развития была щенком. Они так мало видели и испытали, что мир все еще казался им новым и волнующим, и вели себя они соответственно. Когда Малышку выводили к посетителям, она очень оживлялась: прыгала, носилась, вставала на задние лапы, ловила собственный хвост. Она с разбегу прыгала на свою подстилку, которая затем съезжала на пол.

Смотреть на все это было забавно, но, подобно щенкам, собаки Вика плохо владели своим телом. Вероятно, то, что они проводили целые дни на привязи, затормозило развитие моторики. Они пошатывались, спотыкались, падали, натыкались на предметы. Они были неуклюжими. Работники приюта стали свидетелями множества комических ситуаций, когда собаки занимались на полосе препятствий или просто выходили на прогулку. Представление Малышки перед посетителями порой походило на дешевый фарс. Она натыкалась на стены, ее заносило на поворотах, передние лапы скользили, и она зарывалась головой в пол. Малышка была похожа на новорожденного жеребенка, и посетителям это нравилось.

Малышка Рыжик умела и многое другое. Инструктор научил ее раскачиваться, и, подняв переднюю лапу, она приветствовала толпу, как королева Елизавета. Самым интересным была ее улыбка. Служителям приюта так полюбился ее нервный оскал, что они научили Малышку «улыбаться» по команде. Это служило не только развлечением.

Таким образом они превратили неконтролируемую реакцию в осознанное поведение. Теперь эта «улыбка» перестала быть непроизвольным выражением страха Малышки, а стала сознательным жестом, за которым следовала похвала или вознаграждение. Ее «улыбка» стала ей подвластна, и, показывая зубы толпе, она имела власть и над ней.

Теперь можно было сказать, что в «улыбке» Малышки отражается ее хорошее настроение. В результате нормального питания тонкая и клочковатая шерсть собаки стала плотной и блестящей. Шрамы сровнялись и частично закрылись густой шерстью. Малышка стала другой собакой.