Эрик Найт - Лесси

Но у Лесси было то, чего не было у противников: порода. Она была чистокровной колли, и за нею стояли длинные поколения самых гордых, самых лучших собак той же породы.

Теория о наследственных свойствах в животном вовсе не пустые бредни, как известно каждому, кто любит животных. Где лошадь-полукровка сдаст — и большего с нее не требуй, — там горячий породистый конь ответит вам новым порывом и рыцарственно ускорит бег, хотя бы отдавая последнюю каплю своих жизненных сил; где собака смешанной породы заскулит и уползет, там чистокровная выстоит и будет еще сопротивляться без жалобы и страха.

За Лесси победила ее породистость. Когда один противник налетел, собака бросилась ему навстречу и, не обращая внимания на другого, налетевшего сбоку, повалила его наземь. Он смиренно лег, признавая себя побежденным.

Тут Лесси сделала странный ход. Вместо того чтобы пожать плоды победы и вгрызться в горло врагу, она только твердо поставила переднюю лапу на его поверженное тело и придерживала его, как борец на арене. Побежденному, пока он не пытался двигаться, не было больно.

И вот, пока он так лежал, тихо и не сопротивляясь, Лесси приготовилась встретить второго противника. Она подняла голову, сверкая клыками, и из ее груди вырвалось, как вызов, медленное, глухое рычание.

Вторая собака поглядела на нее, и тут она тоже легла и стала зализывать ранку на своей лапе. Это было предложением перемирия.

С полминуты собаки так и держались: одна — лежа навзничь под твердой лапой Лесси, другая — обчищаясь с безразличным видом, как бы говорившим:

«Вся эта история нисколько меня не касается!»

Всего лишь полминуты картина была такова, а дальше безумие битвы оставило Лесси. Рычание в ее горле заглохло, и она вспомнила, что ей нужно делать. Она спокойно повернулась и трусцой побежала прочь.

Только теперь один из двоих людей позади заплясал и крикнул во весь голос:

— Ну же, ну, Джок! Стреляй по ней!

Но младший не пошевелился. Потому что мысленно он видел перед собой не собак, а людей. Ему вспомнился некий день. И, пока он так стоял, измученная колли скрылась из виду.

— Что за чушь, Джок, почему ты не стрелял?

— Я не мог, Эндру.

— Почему не мог?

— Я вспомнил о марте месяце… о марте восемнадцатого года, Эндру: они идут на нас, а полк не дрогнул. Так оно было, Эндру, и с этой колли. Она дралась, Эндру, точно так, как наши горцы, — стояла насмерть, как Черные стрелки. В марте восемнадцатого…

— В мозгу у тебя помутилось?

— Ничуть не бывало, Эндру.

Младший из двух угрюмо сдвинул брови.

— «В ма-арте восемнадцатого»! — передразнил старший.

— Ну… словом, это храбрая собака, Эндру. И… и она держит путь куда-то, и… и вообще: я не мог стрелять, потому что забыл перезарядить.

— Ну, это хоть резон. Забыл перезарядить! А я-то думал, что солдат, когда выстрелил, никогда не забудет перезарядить.

— Где уж там, нам ведь столько всего нужно помнить, Эндру, — сказал младший.

Потом, когда они повернули назад, он осторожно, чтоб не очень щелкнуло, открыл затвор, вынул патрон из патронника и потихоньку сунул в карман. По залитому лунным светом косогору два человека молча шли назад к своей каменной сторожке, а по пятам за ними — их собаки.

Местность изменилась. Больше не было зубчатых хребтов и вереска Горной страны; не было зеленых гор и овечьих пастбищ. Земля стала плоской, и высились на ней только «отвалы», или терриконы, — пустая порода из угольных шахт, ссыпанная в конусовидные кучи транспортерами крупных промышленных предприятий.

Здесь было много больше городов и много больше шоссейных дорог. И собака уже не могла идти никем не замеченная, в обход городов, и не могла идти так, чтобы не быть на глазах у людей, потому что люди были всюду. Сколько Лесси ни старалась сторониться их, она, чтобы совершать свой путь на юг, неизбежно должна была держаться у них на глазах.

Пришлось усвоить в отношении людей новую тактику. Лесси держалась от них как можно дальше, но, когда бывала вынуждена проходить мимо них совсем близко, она их как бы не замечала.

Впрочем, надо сказать, люди этой страны внушали ей меньше недоверия, так как они во многом были сходны с теми, среди которых она выросла. Лица у них зачастую были черны от копоти, как у жителей Гринол Бриджа. Их одежда была пропитана угольной пылью, а у мужчин в руках или на головах были шахтерские лампы. Мало того: здесь от мужчин на улицах и от самих городов отдавало запахом работающих под землей. Он был очень похож на запах, присущий хозяину Лесси, только никто из этих мужчин не был ее хозяином. Но они хоть были похожи на прочих жителей поселка.