Петроний Аматуни - Чао

Волшебник неторопливо шел по станице, с удовольствием дыша свежим воздухом. Вдруг он услышал звон будильника и посмотрел сквозь стену: третьеклассник Петька Долгополов (в Подсолнечной чуть не половина коренных жителей — Долгополовы) сердито засунул будильник под подушку и зажмурился, в надежде добрать еще минуток пять — десять.

Мур-Вей посмотрел на свои новые часы и нахмурился: оказывается, Петька хранил в себе столько будущего Кащеева времени, что можно было подумать, будто он специально готовится стать Продлевателем Кащеевой жизни!

— Чох! — сказал волшебник, и глаза у Петьки открылись.

— Что это? — удивился мальчик и опять зажмурился.

— Чох!

— Да что же это творится? — изумился Петька. — Неужто приболел? — И стал считать себе пульс.

Вошла мать и, увидев бодрствующего сына, улыбнулась.

— Вот молодец! Уже проснулся. Чего это ты пульс меряешь? — испугалась она. — Не приболел ли?

— Сам думаю…

— Плохо чувствуешь себя?

— Вроде хорошо, а глаза не закрываются, представляешь?

— Еще бы, — успокоилась мать. — Ты же проспал девять часов…

Делать нечего, Петька встал, нехотя умылся, наскоро позавтракал, схватил портфель и побежал. На ходу он решил было дать пинка Барбосу, но вдруг ощутил чью-то увесистую ладонь на своей шее.

Оглянулся — никого…

Петька посмотрел на Барбоса и оробел.

Тем временем волшебник произнес «Чох!» — и один грязный Петькин ботинок засиял, как зеркало.

— Этого еще недоставало! — разозлился Петька и вернулся. — Мама, это ты мне один ботинок почистила?

— И не думала. Может, отец? Сколько мы тебя уговариваем, чтобы ты стал аккуратным во всем…

— Отец, отец… — бормотал Петька, поневоле начищая второй ботинок. — Не мог довести дела до конца… Да и кто просил его? В школу вот теперь опаздывай.

Разделавшись с ботинком, Петька бросился было бежать, но споткнулся обо что-то и упал. Оглянулся — стоит торчком учебник «Родная речь», который он забыл дома.

— Ну и денек! — вздохнул Петька, засовывая книгу в портфель.

В школьный двор он ворвался, когда по всем этажам гремел звонок. Из верхнего окна ему махали и кричали:

— Давай, Петька, быстрей. Иван Никанорыч идет!

Неведомая сила подхватила Петьку, оторвала от земли и понесла по воздуху прямо к окну, а там уже ему помогли ребята. Когда учитель вошел в класс и по привычке взглянул на третью парту слева, Петька сидел на положенном ему месте и ответил преподавателю ласковым взглядом.

— М-да-с… — произнес учитель, поздоровался и сказал: — Петр Долгополов-первый (в классе имелось еще два Петра Долгополовых), прошу к доске, — и… не мог вдосталь налюбоваться Петькиными ботинками.

Весь класс невольно приподнялся, чтобы увидеть это сияющее чудо.

— Напиши, Петр: «Воробшек сел на камшек», — нарочито невнятно произнес учитель.

— Я плохо расслышал, Иван Никанорыч, — произнес Петька.

— Верю, охотно верю, молодой человек, но у меня сегодня что-то с голосом… Извините. Смысл вы уловили?

— Да вроде бы что-то уловил, — с сомнением сказал Петька. — Но маловато…

— А как остальные? — повернулся Иван Никанорович в классу.

— Уловили! — дружно ответили ему.

— Прекрасно. Пиши, Петр, пиши — для твоих познаний это слабый орешек… Ну-с…

Петька прижал для верности левый мизинец к большому пальцу, а правой рукой старательно вывел мелом: «Воробшек сел на камшек».

— Готово? Так-с… Как слышишь, так и пишешь… Как выглядит первое слово, Петр?

— Порхающе…

— Гм… Остроумно. А какой буквы недостает?

Петька вписал «е», получилось: «Воробешек»!

— Смело! — заметил учитель. — Даже очень… А надо бы? — И он медленно оглядел класс вновь.

— Можно мне? — подняла руку Маша Воробьева. — Надо «воробышек» или «воробушек».

— Правильно, Маша, садись. Вот так… — к удивленно уставился на доску.

Петька стоял рядом с учителем, а на доске было отчетливо написано — «воробышек»! Петька заморгал, не понимая, как это произошло, и про себя шепнул: «Чур меня!»

— Простите, я не заметил… Мне показалось, что тут была ошибка, Петр?

— Б-б… Не знаю, Иван Никанорыч, вам виднее.

— Резонно, Петр. А как выглядит последнее слово?

— Нормально… — И Петька не долго думая вписал букву «ы».

— Что скажут остальные?

— Можно «камешек», а по-другому еще «камушек», — бойко ответил Коля Сазанов. — А у него… у него тоже написано «камушек», Иван Никанорыч.

— Разве?! — Учитель растерянно повернулся у доске. — Да что это у меня со зрением сегодня? Садись, Петр. Если ты всегда будешь чистить свою обувь, то определенно станешь отличником!