Петроний Аматуни - Чао

— Вот теперь бы неплохо возблагодарить желудок прохладительным напитком…

И тут же перед ним появился кувшин с родниковой водой.

— А получше ничего нет? — спросил Мудрейший из Мудрых.

На месте кувшина уже стояла бутылка, «Крем-соды».

— Еще лучше…

«Крем-сода» исчезла, и появилась бутылка с надписью: «Пепси-кола».

— Ну, а лучшее из лучших?..

И тут перед Мудрейшим из Мудрых невидимая рука поставила прохладную бутылку московского хлебного кваса и прозрачную кружку.

Отведав напиток, рекомендованный волшебными силами, Абдул-Надул зажмурился, глубоко вздохнул, прищелкнул языком и сказал:

— Клянусь свободным временем моего двоюродного дяди, который родился пенсионером, ибо всю жизнь за него работал его отец, лучшее, что придумали люди, — это ореховая халва, пуховая подушка и этот вот московский хлебный квас!..

Затем он сделал несколько затяжек из кальяна и спохватился:

— Да! Что ж это я? Нельзя лениться в таком деле! — Он хлопнул в ладоши и приказал: — Халвы!

Слуги принесли тяжелый ящик и распаковали его.

— Мне можно уйти? — спросил Попугай.

— Почему, Уважаемый?

— Вы же остаетесь здесь? Вас устраивает сладкая жизнь…

— Все может быть, но побудь еще, вдвоем веселее.

— Как вам угодно.

Одолев принесенную халву, Абдул-Надул приказал повторить… Потом еще и еще…

Но настала минута, когда молчаливые слуги виновато развели руками в знак того, что запасы халвы иссякли.

— Так быстро? — расстроился Пожиратель Халвы. — Тогда нам и здесь нечего делать! Идем, Уважаемый!

Они вошли в помещение, похожее на больничную палату. Кругом — кровати со спящими людьми, а возле каждого на тумбочке — резиновые часы!

— Это что? — деловито осведомился Абдул-Надул.

— Здесь — любители поспать. У каждого свои резиновые часы, и они растягивают время по своему желанию.

— Идем, это не по мне. Я теперь совсем не сплю, однажды отоспавшись целую неделю.

Попугай повел Мудрейшего из Мудрых узким и столь низким ходом, что пришлось согнуться чуть не вдвое.

— Ну что ж, — сказал Абдул-Надул, — воздадим этим долгим поклоном должное твоему хозяину, Уважаемый.

Но вскоре Попугай почему-то пропустил Великого Рассказчика вперед. Дул сырой ветер, сверху капала вода, а стены подземелья лаково поблескивали влагой.

— Так можно и простудиться, — недовольно буркнул Абдул-Надул, плотнее запахивая халат.

— Уже скоро… — подбодрил его Попугай.

— Мужчина есть самое нежное создание аллаха и нуждается в заботе, как цветок, Уважаемый. Он неутомим лишь в бою и в беседе…

Но тут Абдул-Надул вышел на светлую цирковую арену с высоким куполом и, кряхтя, выпрямился. Откуда ни возьмись, на манеж выскочил могучий косматый лев да так зарычал, что облачко пыли вмиг окутало его.

То ли от неожиданности, то ли потому, что действительно схватил простуду, Великий Рассказчик оглушительно чихнул.

Лев дрогнул, поджал хвост и трусливо покинул место столь неудачной для него встречи.

— Куда ты?! — крикнул Абдул-Надул. — Не бойся, я не ем сырого мяса!

— Вас не испугало его рычание? — подошел к нему Попугай.

— Надобно тебе знать, Уважаемый, что львы не умеют разговаривать шепотом.

— И вы не опасались, что он вас растерзает?

— Откуда мне знать, что у него на уме? Он же не успел слова сказать… А опасаться чего-либо следует лишь в том случае, если ты заведомо знаешь, что тебе угрожает, доказательством чего послужит случай, происшедший однажды. Некий Абдо-Абу-Ганифа, зять престарелого Али Келмета и сосед уважаемого ал-Фараби, сломал себе ногу, и дело до того осложнилось, что предстояло ее отнять. Но ближе сорока дней пути не было врача. И тогда взялся помочь только что приехавший из города плотник Агафи Юсуф, которого у нас еще мало кто знал. А больной думал, что Агафи врачеватель, и терпеливо молчал, пока тот работал пилой. Незнание, Милейший из Смотрителей, — это вечный источник храбрости… хотя есть множество и других…

Они пересекли манеж и попали в просторный подвал, наполненный золотом, серебром и драгоценными камнями.

— Вы можете взять с собой, сколько унесете, — разрешил Попугай.

— Всего не унесешь, — задумался Абдул-Надул, — а оставлять жалко. Потеряешь покой… Не у каждого есть такой красивый хвост, как у тебя, Уважаемый, а живут!

— Ну хоть немного, — настаивал Попугай.

— Знал я человека по имени Ибн Ассир Хуссейн. Всю жизнь он отказывал себе во многом и копил богатства. А в день, когда ему исполнился девяносто один год, за две минуты кто-то похитил его сокровища, Уважаемый…