Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

Г о р ч а к о в а. Тебе год понадобился, чтобы понять это. Теперь, возможно, ты понял, что вся моя осторожность, так оскорблявшая тебя, вся моя хитрость — это совсем не хитрость… Это была какая-то гнетущая убежденность, что иначе вообще ничего не будет. Мы не сможем иначе, потому что нас съедают сомнения людей уже немолодых… Пусть мы подлые или, наоборот, очень совестливые, пусть мы ограниченные или до крови, до идиотизма преданные определенному порядку — считай как хочешь, — но неужели же мы не имели права на счастье? Какая мне в конце концов разница, краденое оно или нет? Если б я не знала тебя, я бы тебе сказала: давай начнем все сначала.

С т а р о с е л ь с к и й (словно ни на секунду не веря, что все сказанное — правда) . Неужели это серьезно, Лида?

Г о р ч а к о в а. Да! Если б я не знала тебя… Да! Не смотри на меня так. Знаю, что хочешь сказать… Сейчас ты мне снова скажешь: уходи от него. И я еще раз тебе отвечу — нет!

С т а р о с е л ь с к и й (глухо) . Потому что он «брат»?

Г о р ч а к о в а. Так и подумала, что запомнишь это слово… Нет! Не потому! Неужели не видишь, волосы подкрашиваю?

С т а р о с е л ь с к и й. Не вижу.

Г о р ч а к о в а. Пока не видишь. Пока! Когда бабе за сорок, любая отвага смешна! На детей смотрю — и… (Помотав головой, вдруг.) Нет! И это не правда. Не главная!

С т а р о с е л ь с к и й. А что есть главная?

Г о р ч а к о в а (со слезами) . Ты! Да, Сергей, ты! Ты такой же слабый, как я…

С т а р о с е л ь с к и й (тихо очень, предостерегающе) . Лида.

Она смотрит на него, по щекам ее текут слезы.

Сейчас Игорь вернется.

Г о р ч а к о в а. Вот уж плевать! (Пауза.) Был момент два года назад… Я твердо сказала: да! Я только маленькое условие поставила: только уедем! Очень маленькое, Сергей…

С т а р о с е л ь с к и й (грустно) . Не очень маленькое…

Г о р ч а к о в а. Да, конечно… Но тогда я так думала. Потом поняла. Я тебе сказала: здесь не смогу, подохну, не вынесу… Куда хочешь — на Камчатку, в Коми, в Магадан… Устроимся где-нибудь… И ты ответил… Помню ту фразу… Как будто впервые у меня тогда открылись глаза.

С т а р о с е л ь с к и й. Я был рад, Лида.

Г о р ч а к о в а. Ты был рад, но уехать не хотел! Не решился начинать где-то с самого начала… И ты сказал мне: «Не слишком ли это мало — быть только возлюбленным в пятьдесят лет?» Я не обиделась, нет, даже думаю, ты был прав, но фраза врезалась в мозг! Я вдруг ясно поняла, что, если заставить тебя уехать, ты станешь ничем. Вернее, почувствуешь себя ничем… И вот тогда я стала думать, как сберечь то, что есть… то, что есть! Я испугалась. Вся моя решительность испарилась… Я стала понимать, что каждый мой шаг может помешать твоей жизни. Я, когда вернулась после Южного порта, тоже об этом думала. И сегодня, когда шла сюда. Вот как сложно с тобой, и эта сложность никуда не ушла…

С т а р о с е л ь с к и й (тихо) . Что надо сделать, Лида? Скажи.

Она смотрит на него очень недоверчиво.

(Негромко, но настойчиво повторяет.) Скажи!

Она думает, откинув голову, широко открыв рот, словно ей не хватает воздуха в эту минуту. Затем как-то неопределенно покачивает головой, но это все-таки какой-то отказ. Входит Г о р ч а к о в. Видит слезы жены. Пройдясь, он смотрит на нее.

Г о р ч а к о в (спокойно) . Сейчас сюда придет Чанышев.

Г о р ч а к о в а. Я сейчас уйду.

Г о р ч а к о в. В таком виде ты не сможешь уйти.

Г о р ч а к о в а. Умоюсь. (Идет в соседнюю комнату.)

Г о р ч а к о в. Подожди. (Как-то каменно-странно спокоен. Но ровен, даже добр.) Возьми пудру там, помаду что ли…

Она возвращается, берет сумочку и уходит.

(Ровным, деловым тоном.) Не возражаешь, если он придет?

С т а р о с е л ь с к и й (не глядя на него) . Нет.

Г о р ч а к о в (садится, приготовившись ждать) . Я должен тебе как-то помочь.

С т а р о с е л ь с к и й. Ты мне должен помочь?

Г о р ч а к о в (твердо) . Да. Должен тебя как-то выручать. Ты запутался в собственных решениях. О Яранцеве ты говорил честно, извини, я погорячился. Нужно найти выход. Сейчас сядем на телефон и в рабочем порядке согласуем с горкомом. Возражений, уверен, не будет: кандидатура Бориса Георгиевича Чанышева ни для кого не новая.

Старосельский смотрит на него изумленно.

Я переговорил с Плинером. Старик говорит так: Чанышев работник динамичный, неплохо знает хозяйство города. У старика хорошая интуиция.

С т а р о с е л ь с к и й (помолчав) . Плинер прав.

Г о р ч а к о в. Неделю назад ты говорил иначе.