Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

С т а р о с е л ь с к и й. Выходит, он был не против?

Г о р ч а к о в а. Я бы так сказала: не очень против. Словом, взяла отгул. Утром испекла пирог с муксуном и поняла, что нельзя. Вдруг почему-то поняла — не получится… Короче так: Игорь придет сюда.

С т а р о с е л ь с к и й (холодно) . Зачем?

Г о р ч а к о в а. Хочу понять, почему ты должен ехать подыхать туда?

С т а р о с е л ь с к и й. А если не подыхать? А если ты к этому касательства не имеешь? И если это необратимо?

Г о р ч а к о в а. Тогда попробую понять, из-за какой необратимости ты должен подыхать там. Когда-то мы трое умели говорить прямо.

С т а р о с е л ь с к и й. Глупость.

Г о р ч а к о в а. Не выгонишь же ты его. Он придет через три минуты. Я раньше пришла, но эта цербер твоя… В приемной полно, она вообще к тебе никого не пускает.

Старосельский напряженно думает о ее словах.

Конечно, если ты невозможно занят…

С т а р о с е л ь с к и й. Нажми вон ту кнопку.

Горчакова звонит. Входит С е к р е т а р ь.

Я пока принимать не буду. Направляйте всех к Плинеру.

С е к р е т а р ь. У него эта… журналистка.

С т а р о с е л ь с к и й. Свяжите ее с отделами. Одну минуту. Архангельск и Кандалакшу переключите на Плинера. Мурманск дайте мне. Постарайтесь, чтобы у аппарата был наш представитель Муравчик. Когда назначен сбор коллектива?

С е к р е т а р ь. В семнадцать тридцать. (Уходит.)

Г о р ч а к о в а (идет к окну, медленно отодвигает гардину, смотрит на улицу) . Не понимаю… Он всегда такой точный. (Оборачивается.) Сбор коллектива — это что?

С т а р о с е л ь с к и й. Буду прощаться.

Г о р ч а к о в а (смотрит на него. Кажется, из глаз ее сейчас брызнут слезы. Вдруг показывая на туфли, с улыбкой, словно стесняясь воспоминаний) . Помнишь?

С т а р о с е л ь с к и й. Что?

Г о р ч а к о в а. Такие же ты купил мне в Южном порту… Я те до дыр износила. Недавно в универмаге смотрю — такие же… Твой первый и последний подарок.

Он пожимает плечами, улыбаясь неловко.

(Разглядывая туфли.) Просто они приглянулись мне, и ты купил. Именно в таких сельских глухих магазинчиках можно наткнуться на замечательную вещь… (Вытирает слезы.)

С т а р о с е л ь с к и й. Не плачь, Лида.

Г о р ч а к о в а. Я не плачу. Сегодня еще не заплачу. Там все было замечательно! Лес настоящий, трава… Мои дети… Ты! Все как в фокусе собралось… Я ведь не соврала тебе на аэродроме, что в ту ночь совсем приду. Силы кончились.

С т а р о с е л ь с к и й. Ты испугалась. Тебя каждый раз охватывал страх перед решающим шагом. (На миг в нем просыпается боль, говорит почти жестко.) Ты умеешь проявлять инициативу, но также хорошо умеешь вовремя остановиться.

Г о р ч а к о в а. Если мы оседлаем сейчас любимую тему…

С т а р о с е л ь с к и й. Я сам не хочу об этом.

Г о р ч а к о в а. Весь год думала, как тебе объяснить… Я ждала вспышки, злобы, крика, но ничего не было… Передо мной сидел убитый горем человек и тихо, как брат, объяснял мне, что такое для женщины четыре десятка, когда все сложилось уже… Мне сорок, но я такой выдержки не встречала. Сказал, все забудет. Это странно, мы сидели и говорили, как будто хотели помочь друг другу. А после и говорить не могла, сидела и плакала… (Вздохнув чуть слышно.) Думать нельзя! Всегда, когда начинаешь думать, что впереди… Возраст почтенный, мои ребята, неясность будущего… Нельзя думать! И нельзя было с аэродрома домой идти. Было такое чувство, что вот надо пойти и сказать прямо… А зачем, если и без того все уже было накалено? Два года Игорь жил в своем домашнем кабинете, сам стелил себе на диване и молчал…

Он оборачивается, смотрит на нее, не сводя глаз.

(С горькой, но доброй улыбкой.) Ты удивлен, мой дорогой?

Он молчит и смотрит в пустоту.

Моя беда, что мне упрекнуть его не в чем. Поздно! Все к нам слишком поздно пришло. Конечно, я струсила, ты прав. Я предала тебя, знаю. Все время думала: что люди скажут? Ведь каждый второй знаком. На улице, в любой компании, на каждом углу… Мне это почему-то самым страшным казалось. И не только из-за себя, Сергей. Люди не прощают, когда строишь свое счастье на несчастье другого. Ты сам был однажды виноват. (Просто.) Помнишь?

С т а р о с е л ь с к и й. Помню.

Г о р ч а к о в а. Не хотела вспоминать, но если бы ты не испугался тогда… (Подходит к окну. Вдруг. Ровно.) Игорь идет. (Молчит. Оборачивается. Лицо ее сейчас спокойно.) Я вот что хочу сказать… Пусть меня нет. Пусть нет тебя, пусть никаких отношений, пусть, наконец, вражда, если ему так нравится, но уезжать не следует. Запомни мои слова: для тебя это страшно.