Владимир Шевцов - Вдохновение [сборник]

Быть может здесь, на этом самом месте,
Качнувшись, как на палубе, назад,
Упал солдат с чужим металлом вместе
И не закрыл усталые глаза.
Ещё слеза катилась по шинели,
Ещё сознанье было не во мгле,
А уже струйки крови почернели,
Приковывая намертво к земле!
Я голову склоню на этом поле,
Где над могилою горит звезда,
Где наш солдат, такой родной до боли,
Погиб в бою, позиции не сдав!
Не зарастёт дорога к обелиску,
Не отцветут вокруг него цветы.
Путь до Победы нашей был не близкий,
И мы за прошлым не сожжём мосты!

Поручик Голицын, возьмите гитару,
Пора бы вам вспомнить про юность свою.
Корнет Оболенский, вы вовсе не старый,
Но если забыли, я вам напою.
Когда-то над Доном вы шли эскадроном
И был провиант, и хватало вина.
Вы были опорой для царского трона
И вот расплатились за это сполна!
За вашей спиною пылали станицы,
Ползла по щеке дождевая слеза.
Что с нашей Россией, поручик Голицын?
Корнет Оболенский, не прячьте глаза!
По свету рассеяны ваши гусары,
В Сибири расстреляна ваша родня.
И не было сил отомстить комиссарам,
А ваш есаул даже бросил коня.
Нас всех растащили по разным квартирам,
А нашим вождям нашу боль не понять.
И стала Россия вселенским сортиром,
И кто-то седлает Морского коня!
О русское солнце, как больно ты ранишь,
А русскую душу так трудно понять,
И нет генералов, способных, как раньше,
Поднять на коня офицерскую рать!
Поручик Голицын, ну что же вы право,
Роняете слёзы, как милый юнец.
Для нас мы уже ничего не поправим,
А вот для России ещё не конец!

Внезапно, напряжённо взвыв,
Высокую осилив ноту,
Сиреною тревога в роту
Вошла стремительно, как взрыв!
Взметнулись одеяла с коек,
В углу прижалась тишина.
Спешат у оружейных стоек
Солдаты, хмурые от сна.
Минуты сбора по тревоге
На пальцах можно перечесть.
И в ночь ушли мы по дороге,
Чтоб книгу мужества прочесть!
«Ослепнув» от внезапной вспышки,
Боясь «ревущей» темноты,
Мужали «робкие» мальчишки
На штурме первой высоты!
Я верю в их характер строгий —
Мне вместе с ними не до сна:
Мальчишкам с первою тревогой
Пошла двадцатая весна!

Здесь когда-то кочевали Скифы
По велению своей судьбы.
В памяти о них остались мифы
И названья Дона и Лабы.
Да ещё заросшие курганы
Над могилами былых вождей.
Помнят завоёванные страны
Запах крови, гари и дождей!
Всё это давно минуло в вечность,
Не оставив лишнего следа.
Вехи нашей жизни скоротечной
Также смоет времени вода.
Жаль, что мы героев тех забыли
И не помним своего родства.
Эти Скифы — наши предки были,
Сгинув, как осенняя листва!
Что же нам тогда от них досталось
В чём проявляется их вечный зов?
Может быть, в крови что-то осталось?
А если нет, то это наш позор!
Но каждый раз, когда дымком потянет,
Или весною зашумит вода —
К костру всегда нас почему-то тянет
И у воды нам хорошо всегда!
А вот когда трава зазеленеет,
И радуга украсит небосвод,
То от восторга вдруг душа замлеет
И тянет вдаль куда-то и зовёт!
Всё это мы в наследство получили
От наших предков. Проще говоря,
Это они любить нас научили
Простор земли и прожили не зря!
А чем же мы порадуем потомков?
Какой у них в душе оставим след?
Пусть был бы он неуловимо тонким,
Но чтобы проявлялся сотни лет!

Смоленский кремль, он как браслет старинный
Стеною древней город окружил.
Как часовой и богатырь былинный,
К Москве дорогу вечно сторожил!

Во все века здесь наши предки жили,
Оралом и мечом оставив след.
Свою судьбу в его судьбу вложили,
Прославившись на много сотен лет!

Средь поспевающих хлебов,
Где слышен крик перепелов.
На тихих берегах реки,
Чьи воды так всегда легки,
Особенно когда любовь
Волнует жаром нашу кровь.
Раскинулся старинный город —
Годами стар, душою молод.
Он полон чуткой тишины,
Но памятники старины
Напоминают о былом.
Здесь, в парке, золотым крылом
Взмахнул смиренно и застыл
Орёл. Венок свой опустил
Во славу воинов погибших,
Своею грудью защитивших
России честь и честь отцов.
Недаром русских храбрецов,
Их смелость, гнев и страсть победы
Надменные познали шведы!
А в центре крепости былой
Огромный лев, словно живой,
Прилёг усталостью сморённый,
Но шведами не покорённый.
И красотой своей могучей,
Своей энергией кипучей
Он мощь России показал
И натиск шведов задержал.
Теперь в местах, где шли бои,
Где Карл терял полки свои,
Одни редуты лишь остались.
Над степью той они поднялись,
Как часовые грозных лет.
И не забыл их Новый свет —
Там памятники установили
Убитым, где землёй накрыли
Израненные их тела.
И хоть травою заросла
Вся степь, которая была
Людскими трупами покрыта
И кровью жаркою залита,
Но временем жестоким смыта,
А память о героях тех
Ещё жива в сердцах у всех.
Но снова, летнею порой,
Когда июль шумит листвой,
Под звуки траурного марша
Венки, один другого краше,
Ложатся стройными рядами.
И ярко-красными цветами
Гранитные покрыты плиты.
Пурпурной лентою обвиты
Склонились головы знамён.
Здесь спят погибшие герои,
Века их памяти не смоют
И не забудут их имён!