Роберт Харви - Освободители

В Тунхе расположилось три тысячи испанских солдат под командованием генерала Баррейро. Когда-то этот город был оплотом независимой республики Кундинамарка. Теперь уже не существующей. Тунха находилась между армией Боливара и Санта-Фе-де-Боготой.

Боливар послал полковника Лару добыть фураж для лошадей и подыскать пополнение для армии. Время решающей битвы приближалось. Освободитель и его армия пока были не готовы к ней. Лара вернулся с восемьюстами рекрутами и тысячей лошадей. Боливар понял, что находится среди друзей. «Как только я ступил на эту землю… то услышал благословения людей, ждавших мою армию и жаждущих освобождения». Риск Боливара оправдался. Население Новой Гранады в отличие от жителей Венесуэлы было готово воевать за свободу. Венесуэльцы, измученные гражданской войной, пошли против патриотов. Мир при испанцах был для них предпочтительнее войны, разрухи и жестокостей, которые творили обе воюющие стороны. Народ Новой Гранады имел небольшой опыт сражений. Тунха находилась в самом центре борьбы за независимость. Она была готова снова восстать. Боливар получил широкую известность как руководитель военной операции на Магдалене и как командующий армиями Тунхи. Везде, где проходила измученная армия Боливара, народ поддерживал ее.

Основные силы испанцев сконцентрировались в горных районах Венесуэлы, в нескольких сотнях миль от места, где расположилась армия Боливара. Предполагалось, что они должны отбивать атаки партизан, скрывающихся в льянос. Задачей Боливара было заставить Баррейро вступить с ним в бой, прежде чем тот получит подкрепление. 5 июля Боливар направил передовой отряд в Гамесу. Баррейро вынужден был сделать ответный ход. Он послал своих солдат в город Топага, чтобы перекрыть путь повстанцам. Там роялисты нанесли серьезное поражение патриотам. Солдаты Боливара отступили в Корралес. Однако это поражение компенсировалось удачной кавалерийской атакой, в результате чего испанский патруль из трехсот солдат был выбит из долины Согамосо.

Теперь предстояло пересечь разлившуюся от дождей реку Чикамоча. Эта переправа заняла много времени, что дало испанцам возможность подняться вверх и наброситься на армию Боливара, принудив его сражаться там, где им выгодно.

Боливар послал свои основные силы вперед, в обход правого фланга врага, но переправа через реку, как он и предполагал, задержала его. Баррейро двигался быстро под защитой каменистых холмов, закрывающих подступы к узкому проходу Пасо-ла-Бальса. У патриотов не осталось другого выхода, как спускаться вниз по дороге под огнем хорошо вооруженной армии Баррейро, расположившейся над ними и прямо перед ними. По другую сторону дороги находилось болото Пантано-де-Варгас. Теперь стало ясно, что патриоты идут прямо в ловушку.

Сантандер попытался захватить холм напротив высоты, где расположились испанцы. Баррейро контратаковал, и Сантандеру пришлось вернуться на исходную позицию. Тогда Боливар приказал батальону Альбиона штурмовать высоту. Трижды с невероятной храбростью солдаты штурмовали высоту. Рук и О’Лири были ранены.

Испанцы получили подкрепление, и Баррейро атаковал патриотов с тыла, когда те двинулись в очередную атаку на высоту. Армия Боливара была окружена. Оставался единственный шанс: вступить в бой в самом уязвимом для врага месте — на дороге прямо перед армией Боливара — и прорвать окружение до того, как батальон Альбиона уйдет с высоты. Боливар приказал всадникам-льянерос под командованием полковника Рондона идти вперед. За кавалерией двинулась пехота — вверх по крутому подъему, прямо навстречу испанцам. Испытания, через которые пришлось пройти патриотам, сделали их беспощадными и отчаянными. Они яростно бросились вперед. Вражеский огонь почти не страшил их после тех страданий, которые они перенесли. Безрассудство патриотов поразило испанцев. В этом бою обе стороны понесли тяжелые потери.

Когда подошли основные силы Боливара, началась ужасная тропическая гроза. Пока патриоты карабкались вверх по камням, большинство испанцев успели отступить. Рук, огромный англичанин, которого так любил Боливар, потерял в этом бою руку. Ее пришлось ампутировать. После операции он поднял вверх свою культю и прокричал: «Да здравствует родина!» «Какая, — спросил оперировавший его хирург, — Ирландия или Англия?» Рук был наполовину ирландцем и сражался как за Ирландию, так и за Англию. «Та, за которую умру», — ответил Рук, имея в виду Южную Америку. Он умер несколько дней спустя. Его красавица жена осталась вдовой.