Роберт Харви - Освободители

Армия Боливара в Венесуэле без особой подготовки двинулась вперед вдоль горных хребтов. Были захвачены Мерида и Трухильо. Это была нищая, разоренная феодальными распрями земля. Семь лет назад испанцы творили здесь страшные зверства. То, что Боливар увидел там, произвело на него сильное впечатление. Он вновь осознал, что война должна вестись другими средствами.

26 ноября 1820 года в Трухильо, городе, где Боливар когда-то провозгласил политику «войны насмерть», он начал переговоры с испанцами. Это была попытка регламентировать ход военных действий и сделать войну более гуманной. В конце концов договор был подписан.

Морильо просил Боливара о встрече. Она состоялась в городе Санта-Ана. Морильо появился в красивой военной форме в сопровождении полка гусар. Когда О’Лири подошел к Морильо, чтобы сообщить о приближении Боливара, испанец спросил его, каков эскорт Освободителя.

«Я ответил: „Всего десять — двенадцать офицеров и испанские послы (направленные для организации процесса перемирия)“. Морильо удивился: „Я думал, что у меня маленький эскорт, но мой давний враг превзошел меня благородством. Я прикажу гусарам удалиться“. Морильо немедленно отдал такой приказ… Сразу после этого на холме, возвышавшемся над городом Санта-Ана, появился Освободитель в сопровождении офицеров. Всадники приближались. Морильо поинтересовался, кто же из них Боливар. Указав на него рукой, он воскликнул: „Что, этот маленький человек в голубой тунике верхом на муле и есть Боливар?!“ Через минуту этот маленький человек уже стоял рядом с ним. Поприветствовав друг друга, генералы спешились и обняли друг друга».

Прибыв на такую важную встречу в довольно легкомысленном одеянии, Боливар продемонстрировал одновременно неуважение к испанцам и простоту истинного лидера. Генералы переговорили, затем положили камень на то место, где они встретились. День закончился банкетом. Один из свидетелей оставил забавные воспоминания об этой встрече:

«К концу банкета все были очень пьяны. Произнесли тост за здоровье обоих генералов. По их приказу и согласно обычаю бокалы были разбиты вдребезги на столе. Затем по очереди они взобрались на стол с разбитыми стаканами и обнялись. Их движения были не очень тверды. Со стороны могло показаться, что генералы танцуют на столе па-де-де. Внезапно стол наклонился, и обнявшиеся генералы, упав с него, начали кататься по полу. Когда их подняли, они все еще обнимались. Боливара и Морильо отвели в спальню. Они спали в одной комнате. Остальные тоже отправились спать и проспали до самого утра. Утром стало известно, что дружеская встреча будет продолжена».

Через две недели после первой и последней встречи с Освободителем миротворец Морильо покинул Ла-Гуайру. Он понял, что война проиграна. Семь лет тяжелые сражения велись напрасно. Морильо не захотел руководить похоронами Испанской колониальной империи. Его преемником стал Ла-Торре. Боливар считал его «не очень активным, не очень способным человеком, которому не очень подходила военная служба». Вот что сам Боливар писал о перемирии:

«Оно было принято точно так, как я и предполагал. Это был здравый, гуманный и дальновидный договор, положивший конец ужасному истреблению людей, казням военнопленных и заключенных — испанскому варварству, которое патриоты вынуждены были перенять. Это взаимоуничтожение отбросило нас от цивилизации, сделало Колумбию территорией каннибализма, земля этой страны пропитана кровью невинных жертв. Человечество содрогнулось. Этот договор стал нашей победой и полным поражением испанцев. Силы испанцев уменьшались. Их организация и мощь были подорваны».

Перемирие продлилось до 12 апреля 1821 года, когда в Маракайбо вспыхнул мятеж против роялистов. Боливар решил захлопнуть ловушку, которую так тщательно готовил. На востоке Бермудес перешел реку Унаре и разбил гарнизон роялистов в Эль-Гуапо. На западе Урданета выступил из Маракибо, нанес поражение роялистам в Касильи и захватил Коро. Мариньо и его союзник Седеньо атаковали с юго-востока. 15 мая войска Бермудеса вошли в Каракас. Им удалось захватить почти весь город. Тем временем Урданета угрожал Пуэрто-Кабельо, находившемуся на пути отхода испанских войск.

Ла-Торре запаниковал. Он послал часть своей большой армии в Сан-Карлос, чтобы заблокировать продвижение Урданеты. Другую часть он расположил в столице, откуда началось массовое бегство испанских жителей. Они уходили в Ла-Гуайру, которая находилась в пятидесяти милях от Каракаса. Паэс, который так долго не хотел посылать своих людей сражаться в горных местностях Венесуэлы, все-таки решился, и его армия выступила. Как только льянерос выдвинулись, Ла-Toppe решил оставить Сан-Карлос. Он занял оборонительную позицию рядом с озером Валенсия и равнинами Карабобо, что находятся сразу за ним.