Николас Спаркс - Выбор

– Наверное, пора возвращаться, – предложил Тревис. – Думаю, нужно посмотреть, как там Молли.

– Да, – согласилась Габи. – Ты прав.

Они упаковали остатки еды и вернулись к мотоциклу. Глядя, как люди толпами шагают в кафе на ленч, Габи позавидовала простоте их выбора.

Тревис пристегнул корзинку и покрывало, надел шлем, Габи последовала его примеру, и уже через несколько мгновений они тронулись в путь. Она крепко держалась за него, тщетно пытаясь убедить себя, что Тревис говорил точно такие же слова десяткам женщин в прошлом.

Они вкатили в проулок, и мотоцикл остановился. Габи слезла и сняла шлем; стоя перед Тревисом, она ощутила неловкость, которую не испытывала со времен школы, и это казалось просто нелепым. Показалось, что он снова собирается ее поцеловать.

– Спасибо за прогулку, – улыбнулась Габи, стараясь соблюдать дистанцию. – И за урок вождения.

– Не стоит благодарности. Ты прирожденный байкер. Возможно, тебе действительно стоило бы купить мотоцикл.

– Может быть.

Габи слышала, как в тишине потрескивает мотор. Она протянула Тревису шлем. Он положил его на сиденье.

– Увидимся.

– Разумеется, мы ведь соседи и все такое.

– Хочешь, чтобы я проведал Молли?

– Не стоит. Уверена, все в порядке.

Тревис кивнул.

– Слушай, мне действительно стыдно насчет того, что я сказал. Не следует совать нос в чужие дела. Прости, если я смутил тебя.

– Никаких проблем. Все в порядке.

– Ну да, конечно.

Габи пожала плечами.

– Если ты лгал, то почему бы и мне не сделать то же самое?

Невзирая на напряжение, Тревис рассмеялся.

– Позвони, если твой парень не приедет.

– Хорошо.

– На этой высокой ноте я, наверное, откланяюсь. – Тревис принялся, пятясь, разворачивать мотоцикл, чтобы выехать из проулка. Он уже собирался запустить мотор, а потом снова взглянул на Габи: – Не поужинаешь со мной завтра вечером?

Та скрестила руки на груди.

– Поверить не могу, что ты мне это предлагаешь.

– Мужчина должен ловить момент. Таков мой девиз.

– Я уже поняла.

– Так да или нет?

Габи отступила назад и вдруг поймала себя на том, что рада его настойчивости.

– Может быть, лучше я угощу тебя ужином? У меня дома. В семь.

– Прекрасно, – просиял Тревис.

Секунду спустя она уже стояла на лужайке одна и размышляла, не сошла ли, случайно, с ума…

Солнце пекло немилосердно, а вода из шланга была ледяной, и Тревис с большим трудом удерживал Моби на месте. Короткий поводок не особенно помогал: пес ненавидел мыться. Тревиса это удивляло, потому что его любимец обожал приносить мячик, брошенный в море. Моби прорывался сквозь волны, шлепал по воде и без малейшего колебания нырял, чтобы поудобнее ухватить ускользающую игрушку. Но стоило ему заметить, что Тревис достает поводок, как Моби при первой же возможности удирал и часами рыскал по округе, возвращаясь лишь затемно.

Тревис привык к таким выходкам – именно поэтому он прятал поводок до последней секунды, а потом пристегивал его к ошейнику, прежде чем Моби успевал опомниться. Тот смотрел на него укоризненно – «почему-ты-так-жесток-со-мной», но Тревис лишь качал головой и вел грязнулю на задний двор.

– И не ворчи. Никто не заставлял тебя кататься в тухлой рыбе, ведь так?

Моби обожал валяться на рыбьих потрохах – чем зловоннее, тем лучше. Когда Тревис загонял мотоцикл в гараж, Моби, крайне довольный собой, весело зарысил к хозяину, свесив язык. Тревис улыбнулся, но лишь на мгновение. Потом его носа достигла жуткая вонь, и он заметил остатки рыбьих кишок, прилипшие к бокам боксера. Осторожно потрепав пса по загривку, зашел в дом, чтобы переодеться в шорты и сунуть в задний карман поводок.

На заднем дворе Моби, привязанный к перилам крыльца, принялся метаться из стороны в сторону, тщетно пытаясь избежать мытья.

– Это всего лишь вода, дурачок, – упрекнул его Тревис. Он прилежно поливал Моби из шланга в течение пяти минут, не решаясь прибегнуть к шампуню прежде, чем будут смыты все… останки. Ну и гадость эти рыбьи кишки.

Моби скулил и продолжал приплясывать, натягивая поводок. Наконец Тревис отложил шланг и вылил на спину пса треть флакона. Он несколько минут тер его, потом понюхал и сморщился. Процесс пришлось повторить дважды, и в итоге Моби пришел в полнейшее отчаяние. Он в упор смотрел на хозяина, и скорбное выражение на его морде гласило: «Разве ты не понимаешь, что я вывалялся в рыбьих кишках из любви к тебе?»