Николас Спаркс - Выбор

Вода была холодная, хотя в другое время года Тревис счел бы ее почти идеальной. Он шлепал среди волн, пытаясь попасть в ритм. Он катался не очень хорошо (на Бали Тревис смотрел на гигантские волны и качал головой, понимая, что скорее всего погибнет, если попытается оседлать одну из них), но достаточно ловко для того, чтобы получать удовольствие.

Он привык быть один. Лэрд тоже занимался серфингом, но он уже несколько лет не выбирался с Тревисом. Эшли и Мелинда, две бывшие подружки, в прошлом несколько раз ходили с ним – но ни одна из них не могла присоединиться к нему, повинуясь сиюминутной прихоти. Обычно, когда они приезжали, он уже собирался уходить, отчего утро теряло свою прелесть. И как всегда, предложения исходили именно от Тревиса.

Он слегка разочаровался в самом себе потому, что раз за разом выбирал женщин одного типа. Неудивительно, что Элисон и Меган не дают ему спуску. Должно быть, это все равно что смотреть одну и ту же пьесу – пусть в ролях разные актеры, но финал все тот же. Лежа на доске и наблюдая за приближением волны, Тревис понял, что та черта характера, которая сначала притягивает к нему женщин – а именно способность позаботиться о партнере, – в конце концов приводит отношения к краху. Как там гласит старая поговорка? Если ты однажды развелся, то, возможно, действительно была виновата твоя бывшая жена. Но если ты развелся трижды, то скорее всего причина в тебе. Тревис еще ни разу не разводился, но понял намек.

Удивительно, что вся эта рефлексия была вызвана днем, проведенным с Габи. С женщиной, которая сначала незаслуженно обругала его, потом попыталась избегать, затем открыто бросила вызов, а в итоге принялась твердить, что любит другого. Вот и пойми ее.

Волна казалась вполне многообещающей, и Тревис принялся усиленно грести, пытаясь занять наилучшую позицию. День был прекрасен, океан сиял, но ни то ни другое не могло отвлечь Тревиса от одной мысли: больше всего на свете он хотел бы проводить как можно больше времени с Габи – и чтобы это длилось бесконечно.

– Доброе утро, – сказал в трубку Кевин, когда Габи уже собралась уходить. Она поднесла телефон к другому уху.

– А, привет. Как поживаешь?

– Прекрасно. Прости, что не перезвонил вчера. Вечером я хотел позвонить из отеля и извиниться, но было уже довольно поздно.

– Ничего страшного. Похоже, ты действительно неплохо развлекся.

– Ничего особенного. Музыка так грохотала, уши до сих пор болят. Сам не знаю, отчего я решил пойти с парнями. Следовало бы догадаться, когда они за ужином начали пропускать стакан за стаканом. Но ведь кому-то нужно было за ними присмотреть.

– А ты, разумеется, был образцом трезвости.

– Конечно, – ответил Кевин. – Ты же знаешь, я мало пью. И следовательно, сегодня наголову разобью их в гольф! У них такое похмелье, что они даже по мячу не попадут.

– А что за парни?

– Брокеры из Шарлотты и Колумбии. Вчера так отрывались, как будто уже много лет не были в клубе.

– Может, и не были.

– Ну да… – До Габи донесся какой-то шорох, видимо Кевин одевался. – А как у тебя дела? Чем занималась?

Она замялась.

– В общем, ничем.

– Жалко, что тебя тут нет. Было бы гораздо веселее.

– Ты же знаешь, я не могу бросить работу.

– Да. Но все равно. Я позвоню попозже, хорошо?

– Конечно.

– Кстати, как поживает Молли?

– Все в порядке.

– Я бы охотно взял одного щенка. Они такие милые.

– Ты просто подлизываешься.

– А что еще мне остается делать? Слушай, я тут кое о чем подумал. Может, махнем осенью в Майами на несколько дней? Я тут поболтал с одним парнем, который только что вернулся с Саут-Бич. Он говорит, там потрясающие поля для гольфа.

Габи помолчала.

– Тебе никогда не хотелось поехать в Африку?

– В Африку?

– Да. Просто исчезнуть на какое-то время, отправиться на сафари, увидеть водопад Виктория? Ну или не обязательно в Африку. Например, в Европу. Скажем, в Грецию?

– В общем, нет. А даже если и захотелось бы, сомневаюсь, что мне дадут отгул. С чего вдруг это пришло тебе в голову?

– Просто так, – сказала Габи.

Пока Габи разговаривала по телефону, Тревис поднялся на крыльцо и постучал. Секундой позже она появилась на пороге с трубкой в руках и жестом попросила его войти. Он прошел в гостиную, ожидая, что Габи извинится и закончит разговор, но вместо этого она указала гостю на кушетку, а сама скрылась на кухне, притворив за собой дверь.

Тревис сидел и ждал. Ждал. Ждал. Он чувствовал себя неловко. Она обращалась с ним как с ребенком. Он слышал приглушенный голос Габи и понятия не имел, с кем она разговаривает. Хотелось встать и уйти. Но Тревис остался сидеть, гадая, отчего эта девушка приобрела такую власть над ним.