Даниэла Стил - Клуб холостяков

Кэрол сидела с несчастным видом и ничего не отвечала. Больше всего ей хотелось сейчас провалиться сквозь землю. Потом она подняла на него глаза.

– Я не хожу на свидания. В принципе.

– Это было вчера. А сегодня все иначе. Давайте подождем до завтра, тогда и ответите. Никто пока от вас никаких глобальных решений не требует. Речь ведь идет об ужине, а не об операции на открытом сердце, – с улыбкой добавил он.

– И кто из нас первым уйдет, как думаете?

– Кинем жребий. Но должен предупредить: я уже не тот, что прежде, теряю форму, не могу бегать так быстро, как когда-то. Так что у вас есть реальный шанс меня опередить.

– Чарли, так не пойдет! Вы хотите использовать меня как доказательство своей теории вынужденного одиночества? Хотите убедиться, что рано или поздно все женщины вас бросают? Я не хочу подтверждать своим участием ваши болезненные теории.

– Постараюсь обойтись без этого. Но обещать ничего не могу. Помните: это всего лишь ужин. Не клятва верности до гроба. – По крайней мере, пока. Чарли напомнил себе о цели своего приглашения. В любом случае он уже не представлял себе, что может обойтись без общения с Кэрол.

– Если вы ищете себе женщину, то вряд ли вам стоит тратить время на меня. Я же все честно рассказала вам о себе – я избегаю серьезных отношений с мужчинами, я вообще избегаю мужчин.

– Постараюсь это учесть. Кэрол, мне нужна помощь психолога. Психотерапевт у меня уже есть. Просто будьте мне другом.

– Можете считать так. Я вам друг. – Ничего другого сейчас она сказать не могла. Но будущее было целиком в их руках.

Чарли расплатился, и они пешком отправились к дому Кэрол. Она жила в небольшом особняке, что его удивило. Зайти Кэрол не предложила. Впрочем, он на это и не рассчитывал.

Кэрол сказала, что живет в задней пристройке к дому, в небольшой квартире-студии, которую снимает. Сказала, что ей повезло и арендная плата совсем невысокая. «Неужели она ничего не получила по разводу, – подумал Чарли, – ведь она говорит, что ее муж очень богат?» Он полагал, что из своего брака она вынесла не только печальный опыт.

– Спасибо за прекрасный ужин, – с улыбкой поблагодарила Кэрол и твердо добавила: – Но запомните, это не было свиданием!

– Спасибо, что напомнили, – ничуть не огорчившись, ответил он. – Не хотите со мной поужинать на той неделе?

– Я подумаю, – ответила она, открыла входную дверь, помахала рукой и скрылась.

– Спокойной ночи, – прошептал Чарли себе под нос, улыбнулся и зашагал прочь, погруженный в размышления о Кэрол и о том, что они сегодня друг о друге узнали.

Он не оглядывался и не видел, как она стоит у окна и смотрит ему вслед. «Интересно, о чем он думает», – спрашивала себя Кэрол. Точно такой же вопрос задавал себе и Чарли. Он был доволен сегодняшним вечером. А вот Кэрол была напугана.

Два дня спустя Адам на новой «Феррари» отправился навестить родителей на Лонг-Айленд. Он уже заранее был готов слушать бесконечные нотации. Родители рассчитывали, что он вместе с ними пойдет на службу, этот ритуал не менялся годами. Но Адаму на мобильный позвонил охваченный паникой клиент-спортсмен. Его жену только что задержали за кражу в магазине, а попутно выяснилось, что его сын-подросток приторговывает кокаином. Сегодня у иудеев был большой праздник – День Искупления, Иом-Киппур, но какое дело до праздника футболисту из Миннесоты, ему немедленно требовалась помощь адвоката. Адам своих клиентов никогда не подводил.

Парня утром должны были отправить в реабилитационный центр для наркоманов Хэзелден. Что до жены, то Адам, к счастью, был знаком с обвинителем по ее делу. Сторговались на сто часов общественных работ, и прокурор согласился не предавать дело огласке. Футболист заверял Адама, что теперь по гроб жизни ему обязан. Только вечером Адам наконец смог выехать. Целый час добирался до родительского дома на Лонг-Айленде. Молитву в синагоге он уже пропустил, хорошо хоть успел к праздничному ужину. Мать, конечно, будет вне себя. Он и сам был расстроен. Это был единственный день в году, когда он с удовольствием посещал синагогу, замаливал грехи и поминал усопших. Адам не был набожен. Но он любил еврейские праздники и был признателен Рэчел, которая приучала детей соблюдать традиции. Прошлым летом Джекобу справляли бар-мицву, и церемония, когда его сын впервые читал из Торы на иврите, растрогала Адама до слез. Никогда в жизни его так не распирало от гордости. И еще он помнил, что на его бар-мицве его отец тоже прослезился.