Дик Портер - Преданное сердце

Немного помолчав, она вновь спросила:

— А что ты думаешь обо мне после сегодняшнего дня?

— Что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал. Просто невозможно представить себе кого-нибудь еще, с кем бы я хотел прожить свою жизнь. Ты обворожительна.

Она даже затаила дыхание.

— Нет, сейчас я некрасивая. Но ты еще увидишь — я умею быть красивой.

Когда я заплатил за ужин и официант удалился, унося с собой солидную часть денег капитана Мак-Минза, Надежда сказала, глядя в свой бокал с коньяком:

— Мне не хочется идти в театр.

— Чего же тебе хочется?

Помолчав, она ответила:

— Быть с тобой.

— Но я-то буду в театре.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Надежда, не надо спешить. Сперва нам нужно получше узнать друг друга.

Сколько же вранья можно нагородить за один день, притом столь явного и бесстыдного? Произнося очередную лживую фразу, я ожидал, что вот сейчас Надежда издевательски рассмеется мне в лицо, но всякий раз видел перед собой ее сияющие глаза.

В тот вечер шла опера Глюка "Орфей и Эвридика". В нашей ложе стояло восемь кресел, но места рядом с нами оказались незанятыми, а две пары в первом ряду сидели, перегнувшись через барьер. На сцене Орфей взывал к богам, чтобы те вернули Эвридику к жизни. Амур, разумеется, его услышал и сказал, что боги обещают разобраться в его деле, если Орфей очарует призраков своим пением. Я искоса взглянул на Надежду — она смотрела прямо на меня. Я повернулся к ней и тут же ощутил на губах влажный-влажный поцелуй, смешанный с запахом коньяка и сигарет.

Орфей бродил по царству теней, усмиряя Цербера и фурий, а Надежда тем временем все глубже и глубже засовывала язык мне в рот. Орфей метался по Элизиуму в поисках Эвридики, а Надежда тем временем положила мою руку себе на грудь. Эвридика корила Орфея за то, что он не смотрит на нее, а Надежда уже засунула мою руку себе под лифчик. Интересно, подумал я, многим ли доводилось ласкать женскую грудь в опере? Мне это было неизвестно. Когда отзвучал последний аккорд и мы вышли в фойе, у меня было полное ощущение, что все смотрят на нас, что вот-вот кто-нибудь крикнет: "Посмотрите-ка на эту парочку — вместо того, чтобы слушать оперу, они предавались разврату!" — но, странное дело, никто не произнес ни слова, и первой заговорила Надежда — когда мы уже оказались на улице.

— А теперь я должна вернуться в этот ужасный лагерь? — спросила она.

— Никто тебя не неволит — мы ведь находимся в свободном мире.

— Я хочу быть с тобой.

— А вот мне надо вернуться.

— Неужели это необходимо?

— Знаешь, давай зайдем куда-нибудь и поговорим. Мы поехали во "Франкфуртер хоф" — одну из лучших гостиниц в городе. Надежда пожелала выпить шампанского, но так как в баре не оказалось советской шипучки, пришлось «довольствоваться» французским.

— Надежда… — начал я.

— Зови меня Надей. Так мне больше нравится.

— Надя, скажи, чего тебе хочется?

— Зачем ты издеваешься надо мной?

— Издеваюсь?

— Ты хочешь услышать от меня то, что должен был бы сказать сам. Наверно, я тебе просто не нравлюсь. Может, я вовсе тебе не нужна?

— Надя, я тебя не понимаю.

— Ну разве можно быть таким бестолковым! Тут и понимать нечего — я хочу остаться здесь, с тобой, а назад в лагерь не хочу.

— Что ж, можно снять тебе номер в гостинице.

— А как же ты?

— Боюсь, мне действительно необходимо вернуться.

— Но мне хочется, чтобы ты был здесь, со мной.

— Ты в этом уверена?

— Ну конечно!

Я сделал большой глоток шампанского.

— Раз ты и вправду этого хочешь… Есть маленький шанс, что мне удастся все устроить. Нужно будет сделать один звонок.

— Если не хочешь — не надо.

— Что ты, я очень хочу.

На случай, если Надежда хоть немного понимает по-английски, я старался говорить по телефону так, чтобы она меня слышала. Вот что я сказал в трубку:

— Алло, лагерь «Кэссиди»? Говорит специалист третьего разряда Дэйвис. Мне нужен капрал Дэвид Дозьер из штаба. Привет, Дэйв, это я, Хэм. Слушай, будь другом, выручи. Я сейчас во Франкфурте и хотел бы тут задержаться. Нет, не только на ночь. Еще на пару деньков. Трехдневный отпуск? Это было бы здорово. Можно устроить? Просто нет слов. А насчет тренировок тоже договоришься? Да, вот еще что. Вместе со мной один наш источник — отметь где надо, ладно? Как зовут? Надежда. Фамилия? Кропоткина. Записал? Значит, сделаешь? Большущее тебе спасибо. За мной не заржавеет. И тебе того же. Будь здоров.