Джанетт Энджелл - Мадам

Неизбежным последствием переезда в новый дом и беременности стало нестерпимое желание свить свое гнездышко. Чарлзтаун мне понравился даже больше, чем Бэй-Виллидж. Необычное, изысканное и немного странное место, где я сразу же волшебным образом почувствовала себя как дома.

Разумеется, не всегда здесь было так приятно жить. Когда единственным занятием являлась работа на военно-морской верфи (ну, и то, что могу предложить вам я), городок был неказистый, заполненный «синими воротничками» и безопасный только потому, что мафия проявляла свой интерес к местным трущобам, где обитало много выходцев из Ирландии, и набирала в свои ряды самых отъявленных преступников. Но Никсон закрыл верфь, завершив свою месть Массачусетсу, и после короткого кризиса город начал облагораживаться, когда люди, работавшие в деловом районе, обнаружили, что могут позволить себе жить неподалеку от центра Бостона. А это в свою очередь означало, что в скором времени приобрести здесь недвижимость будет практически невозможно. Многие из моих клиентов жили в Чарлзтауне, и, собственно, до сих пор живут.

Но история Чарлзтауна началась задолго до закладки верфи, и мне ужасно нравится то, что все-то у нас, бостонцев, сикось-накось, не как у людей. Ну и ладно, что мы не правы, зато верны своей истории.

Начнем с монумента Банкер-Хилл, обелиска, чем-то похожего на египетские пирамиды и видимого на несколько миль вокруг. Его установили в честь битвы, которую американские патриоты проиграли. Причем установили даже не на холме Банкер-Хилл. Может, и мелочь, но это так тем не менее.

Предполагалось, что мы захватим Банкер-Хилл. То же самое планировали и англичане, поэтому американские повстанцы пытались захватить холм первыми. Пробрались в темноте, но — ой, ошибочка вышла — заняли не тот холм. Поэтому знаменитая битва при Банкер-Хилл произошла совсем в другом месте, где, собственно, и установлен монумент, — на Бридс-Хилл.

Ну, и на закуску — ту битву американцы выиграли. Вам должен понравиться этот странный урок истории.

В ту первую весну мы с Бенджаменом часто гуляли по Чарлзтауну. Мы даже сходили на обязательную для всех туристов экскурсию на старейший военный корабль «Конституция», но в основном просто бродили по площадям, засаженным ароматными лилиями и глициниями, по узким мостовым со старомодными газовыми фонарями. Моя самая большая удача — возможность регулярно бронировать столик в «Оливс», эта возможность сама по себе на вес золота.

Наконец я рассказала нескольким людям, действительно самым хорошим друзьям, что я, дальше обычно следовал эвфемизм, в интересном положении. Я испробовала массу разнообразных эвфемизмов. Ждем прибавления. Я теперь кушаю за двоих. Бенджамен предложил устаревший вариант «булочка в духовке», в ответ я бросила в него подушку. Сказать, что мои друзья удивились — это не сказать ровным счетом ничего.

Думаю, на самом деле это моя вина. Многие годы я окружала себя ореолом тайны, напускала на себя важный вид, выпуская вперед Персика, а не Эбби, и восприятие не может измениться только потому, что ты изменилась в душе.

Разумеется, ни с кем из клиентов я не поделилась. Они были на все сто уверены, что знают, как я выгляжу. Высокие каблуки, чулки со стрелками, маленькое-премаленькое черное платье. Возможно, я закидываю изящные длинные ноги на стол, когда разговариваю с ними… Но это иллюзия. Даже когда я сама больше всех верила в собственную таинственность, то так не одевалась, поскольку для меня в одежде важнее всего удобство. Но зато я умею околдовать собеседника словами, тоном, интонацией. Я намекаю на все и лгу обо всем. Чем сексуальнее я кажусь клиентам, тем лучше для бизнеса.

До сих пор мои клиенты ничего не знают о моей личной жизни, моем браке, моем сыне. Они не знают, где я живу, чем занимаюсь, как выгляжу. Персик по-прежнему плод моей фантазии.

Джил начала работать на меня вскоре после того, как мы с Бенджаменом перебрались в Чарлзтаун.

Я была в восторге. Во-первых, она была поразительно красива, просто сногсшибательна — кожа цвета слоновой кости, темные глаза, личико как на картинах прерафаэлитов, обрамленное вьющимися черными волосами. Она только что демобилизовалась из израильской армии и хотела как можно быстрее заработать как можно больше денег. И мне это было только на руку.

У Джил не было машины, зато она обладала безграничной энергией и желанием поехать к кому угодно, когда угодно и куда угодно. Я даже не могу передать, как ее ценила. Порой возникает ощущение, что у меня работают исключительно примадонны: я с этим встречаться не буду, я не могу поехать на вызов раньше семи, после девяти, по четвергам, в пригороды, в Южный Бостон, к азиату, к женатому… Список настолько длинный и сложный, иногда мне даже кажется, что пора завести базу данных, чтобы ничего не забыть. Обширную базу данных.