Дарья Волкова - Игра стоит свеч

— Без камер нельзя. Как иначе за безопасностью следить? Но ключ от комнаты с пультом управления камерами будет у тебя.

— И на том спасибо!

*Из разговора автора с персонажами*

— И что мне делать?

— А я почем знаю?

— Но ты же автор!

— А ты — мужик!

Что-то неразборчивое на языке Данте и Петрарки.

— Ну, хоть какие-то идеи у тебя есть? Я в полной растерянности. Подскажи, ты же все-таки автор, это по твоей воле я так вляпался.

— Подсказать? Может, тебе еще дать ключ от квартиры, где деньги лежат?

— Извини, вот сейчас не понял.

— Было бы удивительно, если бы понял…

— Ты какая-то совсем странная, госпожа автор.

— Поговори мне еще!

— Я так понимаю, помощи от тебя не дождешься?

— Правильно понимаешь.

— Значит, буду действовать на свой страх и риск!

— Давно пора.

— Ник! Ник! Ники! Слышишь меня?

В ответ — тишина и чуть слышное посапывание.

— Спишь? Ну, дело твое. Я предупредить хотела. Значит, сюрприз будет.

— Падрон, ну и где ты?! — раздраженно в трубку.

— У тебя за спиной.

И теплое дыхание по шее, и тихий голос прямо в ухо, так что ноги подкашиваются и повернуться сложно. Она опускает руку с ненужным телефоном, все-таки собирается с силами и оборачивается.

Все так же безбожно хорош собой. И неожиданно серьезен. Смотрит изучающе, выжидательно. О чем думает, интересно?

Как же он жил целый месяц, не видя ее? Так стосковался по ее лицу, по этим огромным голубым глазам, по растрепанным волосам, которые отросли почти до плеч и в них нестерпимо хочется запустить пальцы. Смотрит жадно, не замечая, как сжимает от волнения кулаки. И забывая, что надо что-то сказать. И она молчит и тоже неотрывно смотрит на него. Но говорить что-то надо.

— Привет, штурман.

— Привет, пилот.

Он уже не ее пилот, но сейчас это не важно.

Кайл прокашливается. Небрежным движением забирает у нее сумку, умудрившись при этом на краткий миг насладиться прикосновением к ее пальцам. Как же он к этому привык, оказывается! К их рукопожатиям «на удачу». О ритуале «на большую удачу» лучше вообще не вспоминать, а то потом придется титаническими усилиями воли обуздывать свою фантазию.

— Багаж есть?

— Нет, только эта сумка.

— Отлично, тогда пошли.

— Кайл! — Ник приходится его догонять. — Я номер забронировала в «Le Meridien».

— Клоповник! — безапелляционно бросает Кайл, не оборачиваясь.

Ник так ошарашена, что не сразу находит, что сказать.

— Да? Но там же четыре звезды.

— У меня дома удобнее.

— Кайл?!

— Только не спорь со мной. Отдельная спальня и ванная у тебя будет. К тому же, ты прилетела на пару дней всего, не так ли? Да и я занят подготовкой, и мешать тебе особо не буду.

Ник уже забыла, какой он бывает напористый и упрямый. Да и спорить отчего-то не хотелось.

Кайл подтвердил свои слова, поскольку исчез практически сразу после того, как они добрались до его квартиры. Со скороговоркой «Вот-твоя-спальня-ванная-балкон-кухня-холодильник-бар» он протащил Ник по квартире и испарился, сославшись на неотложные дела по подготовке к празднованию дня рождения.

Ники вещи распаковывать не стала, вместо этого отправилась бродить по квартире. Чувствовалось рука хорошего дизайнера, а вот Кайла в этой квартире было мало. Лишь в его спальне… на спинке кресла — знакомая ветровка. Ник присела на кровать. Он спит здесь. Спал сегодня ночью. Возможно, не один. Или НЕ спал — и не один, и не здесь.

Ненавидя и презирая себя за то, что делает, она, тем не менее, осторожно заваливается на бок, ложится поверх покрывала и утыкается носом в подушку. Пахнет, пахнет им, его парфюмом. Его кожей, волосами, всем. Пахнет Кайлом, она это точно знает, каким-то инстинктом влюбленной женщины. Ревниво хватает вторую подушку, вдыхает запах. Стерильный запах свежего белья. Никаких духов.

Ник вздыхает. Ненормальность собственного поведения очевидна даже ей. Ей надо как-то удержать себя в рамках. Надо собраться. Ради себя. И ради Кайла.

— Ники, красавица моя!

— Скажете тоже, Корделия…

— Скажу! И не один раз. Ты — красавица, Ник!