Анжела Марко - Мануэла

— Она была еще почти девочкой, а он уже был мужчина, и поэтому, может быть, более виновен.

— В чем? — удивилась Исабель. — Разве в любви могут быть виновные и невиновные? — Все-таки Исабель, несмотря на то, что провела долгое время в Штатах, обучаясь в колледже, осталась наивной девочкой, только начинающей познавать жестокий мир, который ее окружал.

— В соблазнении этой юной девушки, — по слогам после небольшой паузы ответила Бернарда, словно ей трудно было произнести эти слова.

— Бернарда! — предостерегающе воскликнула мадам Герреро.

— Но он соблазнил ее, мадам! — резко повернулась к ней Бернарда. Она произнесла это почти яростно. Эта ярость заставила мадам Герреро отвернуться от нее, словно обвинение каким-то образом касалось и ее.

— Это правда, что соблазненная им девушка горячо любила его, — продолжала Бернарда, словно найдя кое-что оправдывающее парня. — Но он сумел найти подходящие для этого место и время… — И вновь Бернарда обвиняла, словно в суде перед присяжными заседателями, от которых зависел приговор. А роль этих присяжных заседателей в едином лице играла сейчас Исабель. Ведь это только для нее рассказывала Бернарда и ради нее терпела душевные муки мадам Герреро.

— И тогда? — Исабель не хотелось верить в страшный конец романтической истории. Ей не хотелось быть судьей, не хотелось выносить приговор. Любой: хоть оправдательный, хоть карающий. Она еще была слишком молода для этого, и ей самой, как и юной героине рассказа, хотелось любить и быть любимой.

— В то время, как девушка бывала в соседней деревне у своей родственницы, — продолжала Бернарда, — мужчина каждый день приходил к ней. Ведь в той деревне родственники не были посвящены в тайну их отношений и не следили за ней так строго, как это делали в ее родной деревне родители. У них была возможность побыть наедине без страха, что их застигнут в самый неподходящий момент. Первые дни были полны веселых любовных игр, когда они бегали друг за другом, смеялись и немного походили на сумасшедших.

Потом все чаще эти игры прерывались поцелуями, становившимися все продолжительнее, все сладострастнее. Они пьянили и ее, и его. Они испытывали влечение друг к другу уже не просто так, а как влечет мужчину к женщине и наоборот. Девушка инстинктивно старалась отдалить тот момент, когда должно было произойти их сближение как мужчины и женщины. Но однажды они оказались в пустом сарае, где обычно хранилось сено для скота. Там все и произошло. Она вбежала, смеясь, в это помещение и слишком поздно поняла, что совершила ошибку. Пока она сообразила, что ей не следовало бы этого делать, мужчина обнял ее и стал жадно покрывать ее лицо поцелуями. Объятия его становились все крепче и крепче, руки ласкали все настойчивее, он поднял ее и отнес в тот угол сарая, где сохранилось немного сена, и опустил на это простое ложе.

Девушка уже не контролировала то, что происходило. Природа и ее чувства к нему брали верх над разумом, и вот уже и ее руки страстно обнимали мужчину, ее губы сами искали его губы, а затуманенные счастьем глаза ничего не видели, кроме лица любимого. Она помнила потом лишь короткое ощущение боли, его шепот и чувство огромного счастья. Потом они долго лежали в сене, прижавшись друг к другу, без слов, и лишь его руки благодарно ласкали ее. Потом его ласки опять стали настойчивыми, опять начались поцелуи, и повторилось все то же самое. И лишь тогда Бернарда начала чувствовать себя женщиной. Что-то изменилось в ней, не только физически, а в первую очередь — психологически. Наверное, в каждой женщине в первую очередь просыпается инстинкт матери, который они, пока не появится ребенок, переносят на своего возлюбленного. Бернарда чувствовала к лежащему рядом с ней мужчине нечто большее, чем просто любовь девушки.

И он приходил теперь к ней каждый раз, когда она оставалась в этой деревне. Девушка старалась отдалить момент возвращения к родителям. Словно чувствовала, что счастье закончится здесь. И ей хотелось продлить его как можно дольше. Она порой не замечала, что они перестали просто так, как это было раньше, веселиться, сходить с ума, смеяться без причины, гоняться друг за другом. Все время они проводили теперь в открытом ими убежище. Оно стало их первым домом. Но она была счастлива, ничего не замечала, и одного ей хотелось — не возвращаться, как можно дольше оставаться с ним.

— Бернарда! Бернарда! — словно сквозь туман услышала женщина голос Исабель. — Бернарда, ты что, плачешь? — Исабель с участием смотрела на старую служанку, которая сама, наверное, не заметила, как начала плакать.