Даниэла Стил - Конец лета

— Мне никогда не надоест это. — Она положила голову ему на грудь, чувствуя себя в полной безопасности, словно ребенок. Они оба прекрасно загорели во время отдыха в конце недели в Кармел, и на ее ногах еще оставались следы песка, пока она водила ими по полу. — Ты знаешь, о чем я думаю?

— О чем? — Он закрыл глаза и ощутил свежий запах ее волос.

— Что нам так повезло. Что можно желать еще?

«Будущего», — подумал, но не сказал он. Он открыл глаза и посмотрел на нее, пока она сидела у него на коленях.

— Разве тебе не хотелось бы еще одного ребенка?

— В моем возрасте? — Она была ошеломлена. — Мой Бог, Пилар скоро исполнится шестнадцать.

— Что в этом общего? Что ты имеешь в виду, когда говоришь «в твоем возрасте»? Многие женщины рожают, когда им за тридцать.

— Но мне тридцать семь. Это было бы безумием.

Он покачал головой. Дина все еще была в изумлении.

— Если этот возраст не помеха для мужчины, почему это возбраняется женщине в те же годы?

— В этом, мой дорогой, есть большое различие. И ты сам это знаешь.

— Нет, не знаю. Мне бы хотелось иметь нашего ребенка. Или даже двоих. И я не думаю, что ты слишком стара для этого.

Бэби? Сейчас? Она взглянула на него в изумлении, но он был совершенно серьезен. Она была по-прежнему в его объятиях.

— Ты правда так думаешь?

— Да. — В течение долгого времени он наблюдал за выражением ее лица и не мог понять, что на нем написано. Смущение, изумление или также печаль и боль.

— Или ты не собираешься вообще больше иметь детей, Дина? — Он никогда не спрашивал об этом ранее. У него не было оснований для этого. Она покачала головой.

— Нет, у меня нет особой причины, по которой я не могу, но… Я не думаю, что смогу снова пройти через все это. Рождение Пилар после смерти двух мальчиков было подарком судьбы. Я не думаю, что захочу снова решиться на это.

— А врачи знают, почему это случилось?

— Просто случайность, они сказали. Две необъяснимые трагедии. Возможности того, что это произойдет дважды в одной семье, равнялись почти нулю, но это случилось.

— Зато теперь это уже не произойдет. — В его голосе прозвучала такая решимость, что Дина отстранилась от него.

— Ты что, пытаешься уговорить меня заиметь ребенка? — Глаза ее стали очень большими, а лицо было неподвижно.

— Я не знаю. Возможно. Похоже на это, не так ли? — Он улыбнулся и склонил голову. Затем посмотрел на нее. — Ты считаешь, что я этим и занимался?

Она кивнула, внезапно став серьезной.

— Не делай этого больше.

— А почему нет?

— Я слишком стара для этого. — И у меня уже есть ребенок. И муж.

— Это — единственная причина, которую я решительно отказываюсь принять во внимание! Все это — вздор! — Его голос звучал почти гневно, и ей захотелось узнать почему. Какое имело значение для него, была она слишком стара или нет, чтобы иметь ребенка?

— Да, я не молода. Мне уже почти сорок. И это уже почти безумие. Я чувствую себя снова как ребенок. Я веду себя, как будто мне семнадцать, а не тридцать семь.

— И что в этом плохого? — Он нашел взглядом ее глаза, и она сдалась.

— Абсолютно ничего. Мне это нравится.

— Отлично. Тогда пошли спать.

Он поднял ее на руки и отнес в другую комнату, положив на большую удобную кровать. Покрывало было смято там, где они лежали после возвращения из Кармел; в комнате горела всего одна небольшая лампа. Мягкие краски стен создавали уют и очарование, а из большой вазы с маргаритками, срезанными Диной из горшков на террасе в пятницу вечером, доносилось в спальню дыхание свежести деревенского воздуха. Она внесла в его дом нечто особенное, придав ему тот аромат, о котором он мечтал годами. Он по-настоящему никогда не знал, чего ему не хватало, но теперь, когда появилась Дина, он понял, чего именно. Чего ему недоставало, так это Дины с ее зелеными глазами и черными волосами, собранными вместе на голове, с ее босыми ногами, торчащими из его кровати или закинутыми одна на другую, когда она сидела на террасе с этюдником в окружении цветов. Той самой Дины, с ее стеллажами картин и кисточек, засунутых во все кофейные чашки, с ее рубашками, которые она у него «занимала», испорченными красками и с бесчисленной массой сделанных ею вещей, продуманных до мелочей. Здесь и галстуки, вычищенные ею, и костюмы, убранные аккуратно в шкаф, небольшие подарки, купленные для всех случаев жизни, книги, которые она доставала с учетом его вкуса. И все это она делала со смехом, слегка поддразнивая его, и с нежным взглядом глаз, которые всегда все понимали. Она вплыла в его дом как во сне. И он не хотел просыпаться никогда. Только при условии, если Дина находится рядом.