Берт Хэршфельд - Акапулько

— И что?

— И все. Он толстяк и коротышка с мягким лицом и телом ему под стать. Совсем не мой тип.

— Ты готова выслушать мой отчет?

Она щелкнула каблуками, расправила плечи, выпятила грудь.

— Я вся внимание, любимый. — Луиз с гордостью смотрела на Джейсона. Ей доставляло удовольствие быть его женой, доставляло удовольствие носить его имя, доставляло удовольствие, что они будут вести такое интересное и увлекательное существование. Сначала конгрессмен. Потом Джейсон станет сенатором и после этого губернатором. Луиз нисколько бы не удивилась, если бы Джейсон стал Президентом Соединенных Штатов еще до того, как ему исполнится сорок пять. Ведь Джеку Кеннеди это же удалось. А у семьи Джейсона по крайней мере не меньше денег, чем у клана Кеннеди.

— Я встретил потрясающее создание, — рассказывал Джейсон. — Она актриса, снимается здесь в фильме. Зовут ее Шелли Хейнз, и она просто великолепна, Луиз. Красива и исключительно женственна. Тебе она очень понравится.

— Звучит чудесно.

— Один маленький недостаток — она здорово накачивалась коктейлями.

— Я ненавижу пьяных женщин.

— Пьющих, а не пьяных, — поправил Джейсон. — Но она никак не реагировала на мои маленькие намеки.

— Мне нужно ею заняться?

— Необходимо сначала выработать стратегию.

Счастливая Луиз захлопала в ладоши.

— Милый! Какие будут приказания, командир?

— У Шелли есть приятель по имени Бристол. Такой, похожий на бульдога мужик, которого переполняет животная энергия.

— У меня уже начинаются от него колики.

Джейсон потрепал ее по щеке.

— Почему бы тебе не поговорить с Бристолом? Пусть-ка он хорошенько узнает тебя. Но не слишком быстро, моя дорогая.

— А моя импульсивность?

— За нее я тебя и люблю. Но определенный контроль не помешает. Бристол принадлежит к другому поколению, и мы не хотим отпугнуть его.

— Больше ни слова, любимый. Благоразумие — это мое второе имя.

— Вон он, Харри Бристол, тот в синем…

— Он действительно немного смахивает на бульдога. О, Джейсон, ты такой умный! Ты будешь таким чудесным политиком!

— Саманта! — начала Марселла. — Это совершенно сказочный вечер. Тема для разговоров на весь сезон. Эталон, по которому будут мерить все прочие приемы.

— Мне очень приятно слышать это от тебя, Марселла.

Марселла наклонилась к подруге ближе.

— Я совершенно серьезно. Но я не об этом с тобой хотела поговорить… я об Агустине, вообще-то, конечно, не совсем об Агустине… Он такой милый мальчик, такой полезный. Я как-то упомянула, что ты сейчас одна, и Агустин рассказал мне об одном совершенно исключительном своем друге, который возит туристов на подводное плавание с аквалангами или что-то вроде этого. Его зовут Хулио, и он сейчас, так сказать, не занят. Агустин предложил привести его сюда показать, если ты захочешь с ним познакомиться.

— С твоей стороны очень великодушно позаботиться обо мне.

— Агустин…

— Поблагодари Агустина от меня. Но время сейчас для этого совсем неблагоприятно. Видишь ли, я уже стала маленькой пчелкой-труженицей сама.

— И ты уже нашла себе игрушку?

— В другой раз, возможно, я расскажу тебе…

Знатный молодой англичанин, жених знатной молодой англичанки, хлопнул немецкого инструктора верховой езды по плечу. Немец решительно обернулся. Англичанин сказал:

— Анджела попросила меня сделать вот это, — и ударил инструктора в рот. Немец качнулся назад, но удержался на ногах, отплевываясь кровью.

Инструктор последовал за англичанином, который прогулочным шагом возвращался на свое место, и хлопнул того по плечу. Англичанин с ленивой грацией обернулся, получил удар под дых и согнулся пополам. Немец нанес ему еще один удар, на этот раз ногой в лицо. Англичанин завалился на бок, на его губах выступила кровь. Немец промаршировал обратно. Группа молодых англичан унесла своего друга, призывая на помощь доктора.

Из двух врачей, дежуривших на этом приеме, один за некоторое время до описываемых событий навсегда исчез в мексиканском саду, а второй с одним из своих пациентов заперся в ванной комнате для слуг.

Шведский дирижер американского симфонического оркестра на белом жеребце галопом проскакал по выложенной плитами террасе и свалился в Римский бассейн. Конь выплыл на отмель и там стал, тяжело поводя боками и дрожа. Дирижер, отягощенный своими пистолетами и патронташем, пошел прямо ко дну. Для того чтобы вытащить его на поверхность, потребовалась помощь двух дюжих мужчин; наверху ему сделали искусственное дыхание. Во время этой процедуры заключались пари — выживет дирижер или нет.