Берт Хэршфельд - Акапулько

Они продолжали мчаться. Скользя на камнях, объезжая выбоины и канавы, ныряя вниз с внезапностью мчащихся с горы саней, оставляя за собой облака пыли, следуя петляющей, часто поворачивающей, словно в слаломе, дороге. По мере того как они забирались выше, воздух становился все тоньше, свежее, и Чарльзу, чтобы удовлетворить потребность в кислороде, приходилось дышать все чаще и глубже.

Вокруг них только горы. Темная масса, отбрасывающая зловещие темно-синие тени. Стада коз на высоких склонах. Ослы, без присмотра бродящие вдоль дороги.

Машина карабкалась все выше. Чарльз обратил свои мысли к тому, что будет впереди, к грибам, к будущему приключению, к переживаниям и ощущениям, находящимся за гранью воображения. Он страстно желал бросить все, но знал, что не сможет этого сделать: он должен найти ответ. Грибы стали символом, колдовским приворотным зельем: с помощью этого древнего магического обряда, этого чарующего заговора он надеялся, наконец, подойти к тому, что станет его правдой о самом себе. Грибы, надеялся он, заставят его понять. Все. Он надеялся… он боялся…

К тому времени как они достигли деревни, на горы спустился сумрак. Деревушка: сгрудившиеся домики из красной кирпичной глины с косыми деревянными крышами. Бродящие между хижинами свиньи и куры; свора истощенных собак, поднявших яростный лай. Дети, внезапно материализовавшиеся из домов: бесцветные лица, выглядевшие старше своего возраста.

Они выбрались из автомобиля, потянулись и огляделись вокруг. Проводник отогнал собак. Вперед выступил мужчина в рабочих штанах и свитере. Он обратился к проводнику на языке, который никто из них не понял. Проводник что-то коротко ответил, потом поспешил прочь.

— Добро пожаловать в нашу деревню, — произнес по-английски мужчина в свитере; в его речи слегка чувствовался какой-то восточный акцент. У него было круглое, слишком вежливое, замечательно хорошо сохранившееся лицо. — Меня зовут Дон Альваро. Мне сообщили причину, по которой вы приехали. Грибы. — Он вздохнул. — Это не так-то просто устроить.

Счастливчик выступил вперед.

— Мы проехали весь этот путь, мы заплатили…

Дон Альваро посмотрел в напряженное лицо Счастливчика.

— О, в этих горах есть грибы. Но также есть и солдаты. Власти из Мехико-Сити расставили здесь армейские патрули. Они разыскивают конопляные поля, поля, где возделывается марихуана, ищут грибы. Известно, что наши люди любят помогать юным иностранцам, которые приезжают познать силу грибов, и власти этого не одобряют. Они посадили бы в тюрьму наших людей, если бы смогли их поймать.

Заговорил Чарльз:

— В Оахаке нам обещали, что здесь мы получим грибы.

— В Оахаке, — ответил Дон Альваро тихим голосом. — В Оахаке, там легко давать обещания. Это во всех городах так, да. Но обещания-то исполняются не там, а здесь, в этих горах, и сделать это не всегда бывает так легко. Я пожил в городах. В Мексике и в вашей стране тоже. В Сан-Антонио, в Техасе, я там ходил в школу, выучил ваш язык и научился читать. Мне всегда нравилось читать. Возможно, вы привезли с собой книги. Здесь чрезвычайно трудно достать книги.

— Какого черта! — взорвался Счастливчик. — Мы что, приехали сюда, чтобы проводить литературные дискуссии?

— Заткнись, Счастливчик, — оборвал его Чарльз. — У меня есть старая книга «Матерь Ночь», вы можете взять ее.

— Хорошо! Старая книга становится новой для того, кто еще не прочел ее.

— Вы можете взять и мою книгу, Франца Фанона, — сказала Беки.

— О’кей, — вмешался Счастливчик. — Семинар закончен, давайте перейдем к грибам.

Дон Альваро проигнорировал его.

— Скоро станет темно. Вы, должно быть, устали. Я скажу, чтобы вас отвели туда, где вы сможете отдохнуть и почиститься. Удобства здесь примитивны, но они служат своей цели. Позднее мы еще раз поговорим. — И он ушел в темноту.

Вскоре появились две женщины. Они оживленно жестикулировали и о чем-то болтали на своем визжащем и пронзительном наречии.

— Они хотят, чтобы мы шли за ними, — решила Ливи.

Их привели в хижину, освещаемую одной-единственной свечой. На полу были разбросаны соломенные подстилки, у стены стоял деревянный столик. Женщины вышли, а когда вернулись, у каждой в руках был глиняный кувшин с водой. К тому времени как американцы закончили приводить себя в порядок, женщины снова появились, на этот раз с мисками супа, обильно заправленного maíz de teja [122] Maíz de teja — сорт маиса (исп.). , большими кусками цыпленка и горячими тортильями.