Даниэла Стил - Драгоценности

— Почему же? Почему? Почему этот маньяк может творить такое? — повторяла она, потом снова села, задыхаясь и явно испытывая боль.

— Сара, прекрати. Не расстраивайся. — Он заставил ее подняться наверх и настоял, чтобы она легла в постель, но, когда он тоже лег, она все еще плакала. — Ты не можешь взвалить на свои плечи все тяготы мира.

— Дело не в моих плечах и не во всем мире, а в твоем сыне. — Она улыбнулась сквозь слезы, снова подумав о том, как она любит Вильяма. Он был так добр к ней, так неутомим, он работал без устали, восстанавливая замок только потому, что он ей понравился. За это время он тоже полюбил его и понял, что ее так тронуло. — Как ты думаешь, это маленькое создание когда-нибудь появится на свет? — спросила она устало, в то время как он растирал ей спину.

Ему еще надо было спуститься вниз убрать посуду после обеда, но он не хотел оставлять ее одну, пока она не расслабится.

— Я думаю, что в конце концов появится. Что сказал лорд Олтроп? Первого сентября? Это сегодня. Но ведь ребенок может родиться и позже — не всегда же врачи точно угадывают день.

— Он такой большой. — Ее тревожило, сможет ли она родить ребенка. За последние несколько недель Сара еще поправилась и все время вспоминала предупреждение доктора.

— Он родится, когда он будет готов. — Вильям наклонился над ней и нежно поцеловал ее в губы. — Тебе надо немного отдохнуть. Я принесу тебе чашку чаю.

Но когда он вернулся с тем, что французы называют «настой мяты», она сонно отозвалась, и он не стал ее беспокоить. Так она спала рядом с ним до утра и вздрогнула, когда проснулась, почувствовав острую боль, но такие боли она чувствовала и раньше, они приходили, уходили и в конце концов утихали. Теперь боль была сильнее и продолжительнее, а ей еще предстояло закончить массу дел до рождения ребенка. Сара взялась за молоток и колотила весь день, забыв свои огорчения, она даже отказалась прийти на ленч, когда Вильям позвал ее. Вильям принес ей ленч наверх и отругал за то, что она слишком много работает, а она повернулась, посмотрев ему в лицо, и рассмеялась. Она выглядела лучше и веселее, чем в последние недели, и он улыбнулся, почувствовав облегчение.

— Ладно, по крайней мере мы знаем, что я не потеряю ребенка. — Она погладила свой огромный живот, а ребенок толкнул ее, когда Сара откусила сначала кусочек хлеба, потом яблоко и снова принялась за работу. Даже одежда ребенка и пеленки были сложены в ящики. К концу дня она сделала все, что было намечено, и комната выглядела прелестно. В комнате поставили найденные в доме старинную плетеную колыбель, красивый маленький платяной шкаф, комод, которые она сама привела в порядок. Полы детской были бледного медового цвета. Комната излучала любовь и тепло, и в ней не хватало только ребенка.

К обеду Сара спустилась вниз на кухню и положила им обоим немного паштета, холодного цыпленка и салат. Потом разогрела суп и хлеб и позвала сверху Вильяма. Она налила ему стакан вина, но сама от вина отказалась, потому что оно вызывало у нее сильную изжогу.

— Ты неплохо поработала. — Он как раз был наверху, видел результат ее трудов. Он поражался, сколько в ней было энергии. Вот уже несколько недель Сара не выглядела такой оживленной, и после обеда она предложила пойти погулять в саду.

— Тебе следует отдохнуть. — Он выглядел немного встревоженным, не переусердствовала ли она. То, что ей было двадцать три года, не имело значения, она прошла через тяжелые испытания, что всегда нелегко, и Вильям хотел, чтобы Сара отдохнула.

— Зачем? Ребенок может родиться еще только через неделю. Я чувствую себя как всегда и могла бы продолжать работать.

— Ты так и делаешь. Но может быть, ты не права? — Он пристально смотрел на нее, но она выглядела хорошо. Глаза ее сияли, щеки порозовели, и Сара подшучивала над ним и смеялась.

— Я прекрасно чувствую себя, Вильям, честное слово.

Они говорили сегодня о ее родителях и Джейн, о его матери и о доме на Лонг-Айленде. Родители проделали там большую работу, однако отец сообщил, что все будет восстановлено к следующему лету. Это был долгий срок, но шторм нанес огромные разрушения. Они все еще горевали по Чарльзу, но у них теперь был новый управляющий. Японец с женой.

Саре немного взгрустнулось, когда они гуляли по саду. Маленькие кусты стали разрастаться, и сад, так же как и они, казалось, был полон надежд и обещаний.

Наконец они вернулись в дом, и Сара, кажется, с удовольствием прилегла отдохнуть. Она немного почитала, потом встала, потянулась и выглянула в окно, освещенное лунным светом. Их новый дом был очень красив, и ей нравилось в нем все. Это была мечта всей ее жизни.