Ник Полотта - Бюро-13

Мы уселись поближе к ее стулу, свет у нас над головами померк, перед глазами замерцал огромный на жидких кристаллах экран: восемь футов на четыре, белая серебристая поверхность, любая картинка – как реальность. Экран прояснился, и мы узнали вход в Чертов дом – все прекрасно помнили это место, и никто не стремился попасть туда еще разок. Четкость и подробность изображения просто изумительны: мы видели Чертов дом так же ясно, как если бы сами там находились, – никаких признаков преломления света. Мне даже захотелось протянуть руку и дотронуться до запыленной мебели, но я, конечно, удержался. Оптическое стекло, жидкие кристаллы, лазерная голография, высочайший уровень техники, ну и так далее, но не стану я даже пальцем рисковать, – чего доброго, Чертов дом достанет меня и с экрана. На редкость подлое устройство!

Громадная хрустальная люстра центрального холла под потолком изливала призрачный желтоватый свет на широкую, импозантную мраморную лестницу. Очень мне памятны эти перила – так и подмывает съехать разочек… А вот и знаменитый чуланчик со скользящей дверью, и занавешенный альков… Сцена готова – просим актеров начать игру! Кстати, а предупредил ли я стражников, что лампи надо пропустить через карантин, после того как он закусил человечьим мясом? Точно, предупредил.

Заскрипели старые-престарые дверные петли, и кадеты-выпускники перешагнули порог. Я мысленно пожелал им удачи – побольше удачи; она им пригодится. Естественно, прежде всего я рассмотрел близнецов: оба в джинсах и футболках, оба на одно лицо, и фигуры схожи, только волосы у парня цвета воронова крыла, а у девушки – золотистого оттенка: такая хорошенькая блондинка, с аппетитными ножками…

"Ты находишь, дорогой?" – прозвенел у меня в голове голосок жены.

Поделом тебе, Альварес, не допускай подобных мыслей, если уж женился на женщине с такими телепатическими способностями!

Следом за близнецами вошел крепко сбитый мужик в армейской униформе, на правой щеке едва заметный тонкий шрам. Минди аж присвистнула от восторга. На меня он тоже произвел впечатление, хотя, безусловно, с другой точки зрения, – настоящий Голиаф, Геркулес: рост под семь футов, вес по меньшей мере фунтов триста, ни капельки жира – сплошные мускулы. На груди сложная сбруя, свисают гранаты, за плечо закинута автоматическая винтовка, у бедра ожидает своего часа здоровенный револьвер, а автоматическое ружье "томпсон" сорок пятого калибра держит в руке наготове. И Джорджу этот парень, вижу, пришелся по душе.

За спиной у Рэмбо-младшего показалась высокая, прекрасно сложенная женщина, с великолепной осанкой, то есть я хотел сказать – неприятным лицом, да и грудь у нее чересчур уж… Каких женщин я предпочитаю? Маленьких, тоненьких… "Хотел сказать вам в прозе – на песню перейду": ну, как эта, что сидит рядом со мной, "звезда моя… с которой я обвенчан". Знаете эту песенку: "Ты лучшая, ты самая любимая из женщин"?

"Вот это другое дело!" – немедленно откликнулась Джесс.

Ура! Супруг-новобранец Эд Альварес вновь вышел победителем из смертельной схватки.

Эта очень-то привлекательная женщина держала в руке деревянный жезл длиной примерно фут. Бедновато… Рауль Хорта разгуливает с жезлом длиной четыре фута – из чистого серебра. Наступая ей на пятки, в дом как вихрь ворвалась яркая красотка, что я просто не успел "на лету взглядом остановить птичку" – свою мысль: распущенные волосы, пестрое, цветастое цыганское платье с немыслимым декольте и босые смуглые ноги… Честное слово, все именно так! Я издал какое-то невнятное восклицание. Педагог пожала плечами, не отрывая глаз от своих кнопочек:

– Ей, видите ли, необходим контакт с матерью-землей – что-то в этом роде. Кто их разберет? Все маги немного… того.

– Полегче, полегче! – проворчал Рауль, прикалывая к футболке гипнотическую спираль; лозунг он уже сменил: "Голосуйте за анархистов!"

Парад завершал тощий, бледный человечек, одетый по последнему крику моды. Обувь от Гуччи, костюм от Серджио Валенты безупречно сидит на щуплой фигурке, а часы если не "Ролекс президент" – готов проглотить перила от первого этажа до второго. Ну и денди: на жилете вьется золотая цепочка от часов, с ее свободного конца свешивается брелок – какая-то иностранная монета. Он что, пару будильников носит на груди? Да-а, такой аристократ, похоже, моет руки не только после, но и до того, как посетить туалет. А может, он родился с серебряной ложкой во рту – не торчит ли кончик? 38