Марк Энтони - За гранью

Отойдя от камина, она вдруг заметила краем глаза мелькнувший за оконным стеклом призрак: бледный и полупрозрачный, в сером кринолине, практически неотличимом от клубящегося вокруг тумана. Лишь золотисто-зеленые глаза видения ярко сияли в обрамлении пепельных локонов. Остановившись, Грейс внимательно присмотрелась к этому странному явлению. В прошлом она как-то раз уже сталкивалась с чем-то подобным. Однажды во время дежурства насмерть перепуганный пациент поведал ей, что к нему явилась Белая Дама, и со слезами уверял, что он теперь точно не доживет до полуночи. Чтобы успокоить истеричного больного, у него еще раз взяли все анализы, а самого подвергли вторичному обследованию. Результаты неопровержимо свидетельствовали, что пациент находится в удовлетворительном состоянии и его жизни ничто не угрожает. За три минуты до двенадцати Грейс лично зафиксировала смерть бедняги.

Она встретилась глазами с призраком. По идее, ей следовало испугаться, но Грейс вместо этого улыбнулась. Видение улыбнулось в ответ. Грейс погрозила пальцем. Призрак в точности повторил ее движение. Грейс отвернулась. Оказывается, встреча с привидением вовсе не так страшна – тем более когда в роли привидения выступаешь ты сама. Допив остатки мэддока, она поставила опустевшую кружку на столик и вышла из комнаты, направляясь навстречу неизвестности.

– Доброго вам утра, миледи.

Голос был мрачным, но для Грейс он звучал милее и желаннее самого жизнерадостного приветствия.

– Ах, милый Дарж! Неужели ты так и простоял всю ночь под моей дверью?

– Не всю, миледи, – возразил рыцарь. – Время от времени я позволял себе пройтись по коридору.

Грейс пристально вгляделась в лицо своего добровольного защитника и хранителя. Выдубленная ветром и зноем кожа, резкие складки на лбу и в уголках губ… Все как обычно. Господи, когда же он спит? Она сильно подозревала, что случается это крайне редко, и потому была вдвойне благодарна Даржу за его самопожертвование. Вообще-то особой нужды в охране Грейс не ощущала – казалось маловероятным, что люди Ворона решатся дважды за одну ночь посягнуть на ее жизнь. Но, с другой стороны, кто мог предположить, что им вообще придет в голову на нее покушаться?

– Чем могу быть полезен, миледи? – невозмутимо спросил эмбарец.

– Только одним, Дарж: немедленно отправляйся к себе и ложись спать. Ну пожалуйста, очень тебя прошу!

– Просите что угодно, миледи, только не это. Сейчас не время отдыхать.

– Регулярный недостаток сна в течение продолжительного периода зачастую вызывает галлюцинации и неконтролируемую эйфорию, – сорвалась у нее с языка зазубренная когда-то цитата из медицинского учебника.

– Видения и блаженство? – перевел на свой лад Дарж и укоризненно покачал головой. – Я рыцарь Эмбара, миледи! Грейс закусила губу. О чем она только думает?

– Прости, Дарж. Кстати, у меня есть для тебя поручение. Найди леди Эйрин и приведи к покоям Бореаса.

Рыцарь коротко поклонился и послушно затопал по коридору. Грейс зажмурилась, отчетливо сознавая, что ничем не заслужила подобной преданности. «Когда-нибудь я вот так же отправлю его на верную смерть… Нет, об этом думать нельзя!» Дарж давно сделался для нее не только рыцарем-хранителем, как Бельтан для Мелии, но и близким другом. Открыв глаза, она повернулась и зашагала в обратном направлении.

Дверь на ее стук отворил Фолкен. Выглядел он усталым и невыспавшимся. Однако, увидев, кто пришел, бард все-таки ухитрился изобразить некое подобие приветливой улыбки,

– Рад видеть вас в добром здравии, леди Грейс. Надеюсь, минувшей ночью вас больше никто не побеспокоил?

– Спасибо Даржу. Он всю ночь простоял на часах у меня под дверью.

– Молодец! Настоящий рыцарь! – с уважением произнес Бельтан, появившись за спиной барда. Физиономия его показалась Грейс хмурой и свирепой, но вместо меча кейлаванец держал в руке краюху ржаного хлеба.

Фолкен незаметно подмигнул и понизил голос:

– Нашу дверь тоже кое-кто до утра подпирал. Ох уж мне эти рыцарские кольчуги! Стоит ее надеть, как появляется нестерпимое желание встать на одном месте и никуда не двигаться.

Грейс поспешно зажала ладошкой рот, чтобы не прыснуть со смеху.

– Я все слышал, – замогильным тоном объявил Бельтан, вгрызаясь зубами в краюху.

– Теперь я понимаю, почему рыцари носят броню, – заметила Мелия. – Они ужасно чувствительны.

Она стояла у камина, за спиной сидящего в кресле Трэвиса. Смочив в миске с горячим травяным отваром чистую тряпочку, волшебница приложила ее к шее и затылку пациента. Тот скривился от боли, но мужественно промолчал.