Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

— Ты уезжаешь? — запинаясь, пролепетала та. — Прямо сейчас?

Она увидела, как отец мрачно кивнул ей, подтверждая сказанное. Неужели ей привиделось, как прошлой ночью они так нежно между собой разговаривали? Она была совершенно уверена, что они снова влюблены. Как могло все так ужасно измениться всего за одну ночь? Она не могла этого постичь.

— Не печалься, ми амор. — Он прикоснулся к ее несчастному личику. — Я хочу, чтобы ты писала мне и рассказывала, как у тебя дела и чем ты занимаешься. Не пропускай даже малейших подробностей. — Большим пальцем он вытер слезу с ее щеки. — Будь хорошей девочкой и не плачь. Я скоро вернусь, чтобы снова увидеться с тобой.

Но лицо Федерики сморщилось от отчаяния, она обвила руками его шею и зарыдала.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — всхлипывала она. — Пожалуйста, не уезжай.

— Я не могу остаться навсегда, ми амор. Но я вернусь, я обещаю, — уверял он. — Не забывай мне писать, — добавил он и поцеловал ее.

Когда он взял на руки Хэла, тот стал извиваться и звать мать. Элен успокоила его ласковыми словами и взяла к себе, а он вцепился в нее как напуганная обезьянка. Рамон не пытался этому препятствовать. Говорить больше было не о чем. Он поцеловал каменное лицо Элен и ушел, оставив в их сердцах ощущение пустоты и горестное чувство утраты. Элен оставалось только гадать, когда он вернется. У нее было предчувствие, что это случится только через много лет.

Федерика опрометью взбежала по лестнице и захлопнула за собой дверь спальни. Она бросилась на свое пуховое одеяло и разрыдалась. Как мог он сбежать без всякого предупреждения? Она связывала с ним все свои надежды и была уверена, что он намерен остаться. Кроме того, ему ведь понравилось жить в Польперро. Здесь было так весело. Ему понравились Эплби, но, что самое главное, казалось, что он снова любит маму. Они стали друзьями. Что же произошло? Устав плакать, она положила на колени шкатулку с бабочкой и открыла крышку. Глядя на сверкающие кристаллы, она наблюдала за тем, как бабочка расправляет крылья, меняя свой цвет с красных оттенков на голубые. В гипнотизирующих переливах древних камней она спряталась от своих горестей и внезапного ощущения отторжения, сжимавшего сердце холодными когтями. Медленно погрузившись в воспоминания, которые, казалось, отражались в каждом из крошечных самоцветов, она увидела родителей отца, стоявших на балконе в Качагуа, и Расту, мчавшегося по берегу Калета Абарка. Она увидела дом, в котором раньше жила, и широкий простор открытого океана, ощутила аромат лаванды и солнечное тепло на щеке. Потрясенная нашествием лавины воспоминаний, она закрыла глаза и поплыла им навстречу на волне отцовской любви.

Только накануне Рождества Мариана наконец решилась навестить Эстеллу. Это должен был быть рождественский визит доброй воли. Она собиралась подарить девушке серебряное ожерелье, которое купила в Сантьяго. В конце концов, ведь не она была инициатором увольнения Эстеллы. Напротив, Мариана сделала все, что было в ее силах, чтобы убедить Игнасио оставить девушку. Она ей нравилась, да и вообще, оказалась первой служанкой из всех, которые у нее когда-либо работали, которая делала все, что требуется, без указаний и проявляла инициативу без всяких напоминаний. Эстелла была достаточно толковой, чтобы ограничивать свои таланты приготовлением еды и уборкой, но, похоже, и это она делала с удовольствием.

Чтобы выяснить, где сейчас проживает Эстелла, Мариана была вынуждена обратиться к сварливой Гертруде. Самостоятельно сделать это она не могла, особенно теперь, когда прошел слух, что Эстелла уже не живет с родителями. Гертруда выяснила все довольно быстро. Она также радостно добавила, что, как сообщили ее родственники, живущие в той же деревне, что и супруги Рега, даже родители не знают, где находится дом их дочери.

Поэтому Мариана поехала к дому Эстеллы на берегу, следуя указаниям, которыми снабдила ее Гертруда. Старая служанка вызвалась сопровождать ее в поездке, но Мариана вежливо отклонила ее предложение, содрогаясь от одной только мысли, что ей придется провести полдня в обществе этой сварливой женщины. Она едва ли могла находиться больше пяти минут в ее компании в собственном доме, а не то что в замкнутом пространстве автомобиля. Мало того что Гертруда была нахальной, вдобавок к этому от нее постоянно исходил сильный запах аниса. Мариана, будучи в определенных вопросах старомодной, любила, чтобы отношения между хозяином и наемным работником были четко определены. Гертруда же, не задумываясь, всячески игнорировала эти рамки и постоянно совершала различные проступки. Игнасио действовал с ней жестко, прикрикивая на нее, чтобы «знала свое место», на что служанка только сердито огрызалась. Однако такой нагоняй позволял восстановить у нее чувство ответственности и определенное усердие в работе.