Пенелопа Дуглас - Испорченный

Я отрицательно покачала головой и свернула направо, выйдя на тротуар. Мелкие капли дождя барабанили по моим рукам.

– Подгони мою машину! – раздался возглас позади меня. Обернувшись, я увидела, что это Майкл рявкнул на парковщика.

Затем он оглянулся, встретившись со мной взглядом, а я быстро зашагала прочь.

– Стой! – приказал Майкл.

– Я ушла! – бросила я, поворачиваясь к нему. – Так хорошо? Чего еще ты от меня хочешь?

Внезапно Майкл схватил мою сумку и дернул вверх. Срывая ее с меня, парень едва не свернул мне шею.

– Что ты делаешь, черт побери?

Однако Майкл уже шел к своей машине, забирая ключи у ожидавшего его парковщика.

Парень распахнул заднюю дверцу, бросил мою сумку вместе с телефоном и ключами от квартиры на заднее сиденье, после чего шагнул к передней пассажирской дверце и открыл ее.

– Садись! – потребовал Майкл с искаженным от злости лицом.

Тяжело дыша, я покачала головой. Какого хрена? Меня все больше прельщала идея выпросить у коменданта запасные ключи и купить новый гребаный телефон, просто чтобы сбить с Майкла спесь.

Только мои учебники тоже лежали в сумке и расписание занятий, не говоря уже о свидетельстве о рождении и карте вакцинации, которые мне пришлось предоставить приемной комиссии после встречи с научным руководителем, чтобы они сделали копии.

Я сердито нахмурилась. Слезы мгновенно уступили место ярости.

Подойдя к машине, я плюхнулась на пассажирское сиденье и вырвала дверь из хватки Майкла, захлопнув ее. Увидев, как он обогнул капот, направившись к водительской стороне, в ту же секунду обернулась, схватила свою сумку и, открыв дверь, выскочила наружу.

Однако далеко уйти мне не удалось.

Еще до того, как моя задница оторвалась от сиденья, сильная рука вцепилась в мое плечо. Майкл схватил меня за воротник и втащил обратно в салон. Я вскрикнула, но он отобрал у меня сумку и опять швырнул ее на заднее сиденье.

– Мистер Крист, мне позвать кого-нибудь на помощь? – обеспокоенно спросил парковщик, возникший рядом с открытой дверцей.

Майкл сжимал мою ключицу, удерживая меня на месте. А я уже была готова разрыдаться.

– Сэр. – Парковщик потянулся ко мне с тревогой на лице. – Юная леди…

– Не прикасайся к ней, – прорычал Майкл. – Закрой дверь.

Мужчина на мгновение ошарашенно разинул рот, будто собирался возразить, однако потом лишь бросил взгляд на меня и в итоге, сделав шаг назад, захлопнул дверцу.

– Я сказала, что меня не нужно подвозить, – выдавила я. – Ты хотел, чтобы я ушла, так дай же мне уйти!

Майкл завел машину. На его скулах играли желваки, волосы, промокшие под дождем, блестели.

– Я не хочу выслушивать нотации моей матери из-за того, что ты убежала в слезах! – выпалил Майкл.

Я тяжело дышала, а кожа уже пылала от ярости. Развернувшись и подобрав под себя колени, я подалась к нему.

– Я гораздо сильнее, чем тебе кажется! – закричала я, – так что можешь проваливать ко всем чертям!

Вдруг Майкл стиснул мой затылок и дернул меня к себе, сжав в кулаке волосы. Я взвизгнула, ощутив, как саднит кожу.

– Чего ты от меня хочешь? А? – спросил он, тяжело дыша и испепеляя меня взглядом. – Что такого восхитительного ты во мне видишь, мать твою?

Я дрожала, не отрывая от него глаз. Что я в нем видела? Ответ был очевиден, мне даже обдумывать его не пришлось. Я видела то же, что он увидел во мне несколько лет назад в катакомбах.

Голод.

Потребность вырваться из оков, желание найти того единственного человека на планете, который поймет меня; соблазн добиться того, что, по словам окружающих, мы не могли получить…

Я видела себя. Всякий раз в детстве, когда мне было одиноко или когда я искала нечто, чего не могла выразить словами, рядом с ним я не чувствовала себя такой потерянной.

Только тогда я не чувствовала себя потерянной.

Я покачала головой, опуская голову. По щеке скатилась слеза.

– Ничего, – чуть слышно ответила я. От отчаяния у меня сводило горло. – Я просто глупый ребенок.

Слегка отстранившись, я ощутила, как Майкл медленно отпустил мои волосы. Опустив ноги, я села обратно на сиденье, сглотнула и плотнее укуталась в свою клетчатую рубашку, прикрыв левую сторону шеи.

Он не желал меня знать. Я ему не нравилась.

И я хотела, чтобы данный факт перестал причинять мне боль. Меня уже тошнило от мечтаний.

Тошнило от того, что я заставляла себя сохранять отношения с Тревором, потому что верила, будто это исправит меня. Тошнило от того, что я желала скверного человека, постоянно унижавшего меня.