Валери Боумен - Любовь срывает маски

Гаррет Апплтон поступил как мерзкий, подлый распутник. Но в каком-то смысле оказал своим поведением услугу. Пусть низкую, но услугу. Если бы не опоздание, близость состоялась бы. Она отдала бы девственность, не зная, какому человеку доверилась. Разумеется, рано или поздно истинное лицо все равно бы открылось, но непоправимая, самая грубая в жизни ошибка навсегда осталась бы с ней.

Джейн прижала ладони к горящим глазам. Ничего не поделаешь, надо жить дальше. Надо встать, умыться, помочь Элоизе собрать вещи и сегодня же вернуться в Лондон, чтобы заняться обычными делами и попытаться забыть обо всем, что произошло.

Джейн с трудом поднялась и неровной походкой подошла к зеркалу. Волосы спутались, лицо покраснело, глаза распухли. И все же внешний беспорядок не мог сравниться с внутренней катастрофой. Пострадало не только сердце: гордость испытала безжалостный удар. Она ослабила оборону и сразу жестоко поплатилась. Как можно было поверить, что человек, подобный Гаррету, вообще способен заинтересоваться такой персоной, как она? Невообразимо! Джейн ненавидела себя за слабость, за то, что нарушила обычную дистанцию. За то, что последнюю неделю провела, обманывая себя, притворяясь, что наконец-то наслаждается балами, обществом кавалеров, нарядами и праздной болтовней. Вот что из этого вышло! Однако уже в следующую минуту главным чувством стал гнев. Праведный гнев на Гаррета Апплтона… за то, что оказался лжецом.

Несколько часов Гаррет Апплтон провел, барабаня в толстую дубовую дверь винного погреба. Добротные кирпичные стены надежно удерживали звук и исключали всякую надежду на помощь, равно как и возможность выбраться на свободу собственными силами. Видит Бог, он пытался выбить дверь и разрушить кладку. Старался так, что едва не вывихнул плечо и не сломал локоть. Но это произошло уже после того, как очнулся среди осколков разбитой бутылки – с тяжелой от удара, мокрой головой, пятнами вина на шейном платке и в испорченном костюме. Золотые карманные часы бесследно исчезли.

Тот, кто его оглушил, обокрал и запер, поплатится в свой черед. Прежде всего надо добраться до Джейн.

Когда, наконец, один из слуг оказался неподалеку, услышал стук и открыл дверь, Гаррет пулей вылетел из погреба.

– Спасибо, парень, – на бегу поблагодарил он. – Который час?

– Почти восемь, сэр, – ответил лакей.

Восемь? Черт возьми! Где может оказаться Джейн в это время?

Первой остановкой стала утренняя комната, где Люси, Кларингтон и кое-кто из других гостей сидели за завтраком.

При виде кузена герцогиня пришла в ужас.

– Гаррет, что ты здесь делаешь? Что случилось с твоим галстуком? Почему ты до сих пор в вечернем костюме? Прости за прямоту, но выглядишь ужасно.

Гаррет с трудом отдышался.

– Потом все объясню. Ты видела Джейн?

Теперь уже Люси с подозрением прищурилась.

– Видела. Джейн встала на рассвете, что для нее совсем не характерно. Сказала, что собирается уехать в Лондон вместе с родителями, причем как можно скорее.

Гаррет тихо выругался.

– И что, уже уехала?

– Полагаю, как раз сейчас их экипаж готовят в дорогу.

Гаррет бросился к двери. Промчался по мраморному полу холла и остановился возле парадной двери, где лорд и леди Морланд как раз прощались с гостями.

– Сэр Чарльз, леди Гортензия и мисс Лаундз еще здесь? – спросил нетерпеливо Гаррет.

– Их экипаж только что тронулся, – ответил лорд Морланд.

Гаррет выскочил на крыльцо, слетел с каменных ступеней и побежал вслед за удаляющейся каретой.

– Мисс Лаундз! – закричал что было силы. Возница, уже успевший свернуть на дорогу, резко остановился. Гаррет не стал ждать, а стрелой полетел к цели.

Окно приоткрылось; показалась голова леди Гортензии.

– Мистер Апплтон, это вы?

– Д-да, – с трудом произнес Гаррет.

– Позволите спросить, что вас сюда привело?

Гаррет согнулся и уперся руками в колени, чтобы прийти в себя и хотя бы немного успокоиться.

– Я… я должен поговорить с Джейн.

Внутри экипажа состоялось короткая дискуссия, позволившая восстановить дыхание – пусть и не в полной мере, но достаточно для того, чтобы изъясняться внятно. И вот, наконец, в окошке появилась Джейн.

– Убирайтесь прочь, Апплтон.

– Нет. Ни за что. Мне необходимо с вами поговорить.

Последовала новая дискуссия. К тому времени, как дверь экипажа открылась, Гаррет уже смог выпрямиться. Джейн помедлила на верхней ступеньке; он подал руку и помог ей спуститься. Она заметно берегла ногу, а глаза за стеклами очков казались красными и слегка опухшими. Неужели плакала? Ах, проклятье!