Валери Боумен - Любовь срывает маски

Впрочем, глубоко задумываться о Гаррете было некогда. Времени оставалось еще меньше, чем обычно. Насколько позволяла поврежденная нога, Джейн металась по дому, стараясь удержать маму от встречи с миссис Банбери.

Для начала она похромала по коридору в комнату леди Лаундз, чтобы поздороваться.

– Твой папа остался в кабинете с остальными джентльменами, – объявила Гортензия и покачала головой. – Что за таинственная сила влечет мужчин в кабинеты?

– До чего же приятно видеть тебя, мамочка. – Джейн нежно поцеловала ее в щеку.

– Как твоя нога, дорогая? – осведомилась леди Лаундз, глядя на неровную походку дочери. – Когда лакей леди Кассандры прискакал за очками, со мной едва не случился удар.

– Всего лишь небольшое падение с лошади. Гордость пострадала значительно сильнее, чем нога.

На чистом лбу леди Гортензии появилась морщина.

– Ах, Джейн, только не говори, что участвовала в скачках вместе с джентльменами. Мужчины не этого ищут в жене и…

Репутация дочери всегда волновала леди Лаундз больше, чем здоровье.

– Нет, мама. Я соревновалась с другой леди. Выиграла, но в самом конце скачки седло неожиданно подвело.

Матушка возмущенно нахмурилась.

– И где же была миссис Банбери, когда происходило все это безобразие?

Джейн едва заметно поморщилась.

– Миссис Банбери наблюдала вместе со всеми. Идея показалась ей забавной.

– Хочу встретиться с твоей компаньонкой при первой же возможности.

– Непременно, – заверила Джейн. – Вот только сейчас она отправилась в деревню, чтобы купить все, что нужно для припарки, которую прописал доктор. Люси уверяет, что рецепт действует безотказно.

Мысленно Джейн приказала себе не забыть попросить Люси сделать какую-нибудь припарку.

Леди Лаундз скептически пожала плечами.

– Неужели в доме Морландов не нашлось всего, что необходимо для лечения?

– Э-э… видишь ли, это очень редкая припарка. Требуется глаз африканского тритона или что-то в этом роде.

Матушка покачала головой.

– И опять ты со своим диким воображением. Джентльмены редко интересуются остроумными дамами.

– Безобразие, – пробормотала Джейн.

– Что ты сказала, дорогая?

– Пойдем вниз, мама. С тобой мне будет легче спуститься. Может быть, удастся выманить папу из кабинета.

– Надо найти тебе трость, – ответила леди Лаундз.

– Нет уж, спасибо. Для трости я еще недостаточно стара; не хочется пользоваться подобными приспособлениями раньше времени.

Гортензия закатила глаза, но, к счастью, прекратила разговор на тему припарки, трости и миссис Банбери и вместе с дочерью вышла из комнаты.

Пока они медленно продвигались по коридору, Джейн немного успокоилась. Заботы о маме и компаньонке принесли пользу: уже несколько минут подряд она не думала об Апплтоне.

Почти всю вторую половину дня Гаррет провел в бесконечных приветствиях. Знакомые и знакомые знакомых продолжали прибывать. Среди множества гостей Кассандра с Джулианом сердечно, словно родного брата, встретили Рафферти Кавендиша – одного из главных шпионов военного ведомства. Рейф служил вместе с Доналдом Свифтом и стал невольным свидетелем гибели друга. Он тяжело переживал потерю и винил себя, хотя все знали, что спасти Доналда было невозможно. Рейф и сам чудом остался в живых.

Родители Джейн также приехали. Сэр Чарльз прославился редкой ученостью и сумел передать своему единственному ребенку выдающиеся интеллектуальные способности. Леди Гортензия не проявляла заметного ума, но в то же время отличалась красотой и приятными манерами. И все же Гаррет не мог забыть о том, что эта женщина заставила собственную дочь страдать из-за лишнего веса. Порою родители проявляют странную жестокость.

Гаррет с нетерпением ждал объявленного на сегодня танцевального вечера. Впрочем, вовсе не ради самих танцев. Конечно, хотелось встретиться с друзьями и приятно провести время, но сегодня привлекало и нечто другое, особенное. Если бы он нашел силы рассуждать честно, то непременно признал бы, что мечтает снова увидеть Джейн. Утром он ушел из ее комнаты внезапно, и правильно сделал: незачем было приходить. Вот только удержаться оказалось невозможно. Но когда Джейн заговорила о Гарольде, воспоминания захлестнули неудержимой безжалостной волной. Стены грозили сомкнуться. Что он мог сказать? Друг погиб у него на глазах. Погиб за него и вместо него. Во сне кошмар повторялся снова и снова, а сознательно оживлять страшную сцену недоставало мужества.