Барбара Делински - Случайная судьба

— Думаете, вашему человеку удастся ее отыскать? — упавшим голосом спросил Мика.

— Да. Но сумеет ли он сделать это достаточно быстро, чтобы не позволить увезти Хизер в Калифорнию, я не знаю.

— Мика! — донесся из-за двери голос Камиллы. Пока Мика с Гриффином возились в роще, она оставалась с девочками и еще десять минут назад мирно спала на диване в гостиной. — Стар проснулась. Может, мне пойти к ней?

— Нет, — тихо сказал он. — Я сам.

Когда его шаги стихли в глубине дома, Камилла повернулась к Гриффину. Для столь позднего часа она выглядела удивительно свежей и бодрой. Похоже, она услышала его разговор с Ральфом.

— Если ребенка удастся отыскать, — тихо спросила она, — это сможет помешать им забрать Хизер?

— Не знаю, Камилла. Эта малышка — вроде гранаты с выдернутой чекой. Она — живое доказательство того, что Роб солгал. Семья сделает все, чтобы это не выплыло наружу. Хизер, скорее всего, все-таки придется предстать перед судом. Тут уж ничего не поделаешь. Но если нам к тому времени удастся отыскать девочку, все обойдется.

Камилла задумалась. Потом подошла к столу, взяла оставленный Микой карандаш, оторвала полоску бумаги от его списка и что-то написала на ней и протянула Гриффину.

— Вот то, что вы ищете.

Гриффин остолбенело уставился на бумажку, потом перевел округлившиеся глаза на Камиллу — и в мозгу у него будто что-то щелкнуло. Все вдруг разом встало на свои места: неизменная спокойная уверенность этой немолодой женщины, роль бабушки, которую она привыкла играть, предложение обращаться к ней за деньгами, если это потребуется.

— Послушайте, кто вы Хизер?

На губах Камиллы появилась грустная улыбка.

— Я ей не мать, если вы об этом подумали. Будь я ее матерью, я бы никогда ее не оставила. Нет, я ее тетка. Мать Хизер была моей родной сестрой.

— Была ?

— Она умерла много лет назад. Бедная мученица…

— Вы имеете в виду отца Хизер?

— Не только. Он был всего лишь частью того креста, который ей пришлось нести.

— А почему вы назвали ее бедной мученицей?

Камилла молча разглядывала свои руки.

— Не знаю, — призналась она наконец. — И никогда не знала. — Она вскинула на него глаза. — Хотите чаю? — И, не дождавшись ответа, слабо улыбнулась. — А я с удовольствием выпила бы. — Повернувшись, она поставила чайник на плиту.

— Вы были старшей или младшей сестрой? — спросил Гриффин.

— Старшей. Я старше ее на четыре года. Мы с ней родились не тут, не в Штатах.

Гриффин кивнул — о происхождении матери Лизы он знал из материалов дела. Это многое объясняло. Он и раньше уже обращал внимание на то, как Камилла говорит — медленно, тщательно выбирая каждое слово, слишком правильно, на его взгляд.

— Мы обе родом из Восточной Европы — из крохотного городка, которого и на карте-то не найдешь, — грустно усмехнулась она. — После того как родители умерли, мы приехали сюда в поисках лучшей жизни. Мне очень хотелось осесть в каком-нибудь тихом местечке — вроде того, в котором мы жили раньше. А Стасии — это сокращенно от Анастасии — хотелось славы, блеска… Словом, вы понимаете.

— Голливуд?

Камилла кивнула. Потом сокрушенно покачала головой.

— Только вот таланта у нее не было. Абсолютно. Но я ей этого никогда не говорила. Это была ее мечта. Однажды она познакомилась с Харланом Мэтлоком. Еще один бедолага, неприкаянная душа. — Чайник пронзительно свистнул, и Камилла принялась заваривать чай. — Они уехали на север, в Сакраменто, осели там — насколько это было возможно для моей беспокойной сестрицы. Она уже была беременна, но и это ее не утихомирило. Ей как будто все время хотелось куда-то бежать, только вот куда, она, по-моему, толком не знала. Она исчезла, когда Лизе было всего пять. Оставила записку: мол, поскольку Лиза уже пошла в школу, учителя присмотрят за ней лучше, чем она сама. — Камилла налила чай себе и Гриффину.

— И что потом?

— Лиза всегда хорошо училась. Ее только нужно было немного подтолкнуть. Жаль, что Харлан был не тем человеком, кто мог бы это сделать. Она была неглупой девочкой, но для серьезной карьеры это маловато.

— А когда в ее жизнь вошли вы?

— Лимон? Молоко?

— Не нужно.

Она поставила перед ним кружку с чаем.

— Увы, слишком поздно. Сестра перестала мне писать где-то на полпути между Голливудом и Сакраменто. Я упорно продолжала посылать ей письма, но они возвращались с пометкой «Адресат выбыл в неизвестном направлении». Потом мне удалось найти их телефон. Я звонила, но всякий раз трубку брал Харлан и говорил, что сестры нет дома. Сквозь зубы ронял пару слов о том, как у нее дела, как девочка, издевательски подчеркивая при этом, что он может дать Стасии то, чего нет и не будет у меня. И неизменно давал понять, чтобы я не писала, не звонила и не делала попыток увидеться с ней. Говорил, что сама Стасия, мол, этого не хочет. Впрочем, — грустно добавила она, — может, так оно и было.