Бэтси Нант - Все реки текут - 2

— Если — что?

— Вернее, к кому вернулась? Я не понимаю…

— Ко всем вам, — тихо сказала Джесси и, приблизив лицо, поцеловала его в губы.

Гордон провел ладонями по ее волосам, плечам и, дойдя до бедра, стал задирать вверх ее платье, но Джесси резко оттолкнула его.

— Гордон! Ты неправильно обо мне думаешь!

— Нет, правильно! — Гордон снова попытался ее поцеловать, но она вновь его оттолкнула.

— Все, я вернула обещанное! — сказала Джесси, быстро и тяжело дыша.

— Ты вернулась из-за Омара, — сказал Гордон. Он все еще не желал верить в то, что сказал.

— Нет. — Она опустила глаза.

— Так в чем же дело? Джесси, я так ждал, когда мы будем в Маннуме, когда мы останемся вдвоем…

— Мы вдвоем, что дальше? — резко спросила она.

Гордон положил ей руки на грудь и с силой сжал, так что она тихонько вскрикнула, словно едва слышно звякнул колокольчик.

— Я хочу тебя, — хрипло прошептал он.

Джесси попыталась вырваться из его рук, но он все сильнее сжимал ее грудь, потом одной рукой стал оголять плечо, чтобы поцеловать. Джесси толкнула его в живот и, ощутив под рукой горлышко бутылки, выхватила ее и быстро опустила на его голову. Бутылка разбилась, Гордона залили потоки красного вина. В первую секунду он не понял, что произошло, словно в голове вспыхнула вторая луна — так ему, по крайней мере, показалось, — лицо Джесси поплыло в сторону, а глаза залило чем-то красным; он судорожно, мертвой хваткой вцепился в вырез ее платья и ни за что не хотел отпускать.

Он почувствовал, что падает, но даже в этот момент руки его крепко держали Джесси за платье; они упали вместе возле забора. С волос и подбородка Гордона на грудь Джесси капали красные капли.

— Пусти, пусти! — услышал он сдавленный шепот Джесси, но его руки никак не хотели разжиматься. Он с силой затряс головой, и капли вина обильно брызнули ей в лицо. В голове немного прояснилось, он хотел поцеловать ее в губы, но Джесси дернула головой, и он ощутил на своих губах ее щеку, залитую красным вином. Он теперь окончательно понял, что произошло, и боль в голове или, может быть, сладковатый вкус вина на ее гладкой коже, а скорее всего, и то и другое одновременно придало ему новых сил.

— Джесси!.. Любимая… Джесси. — Он целовал ее лицо, чувствуя на губах сладковатые красные капли, и уже совсем не понимал, что делает.

— Нет! Нет, Гордон! — шептала она, пряча от него губы, напрягаясь всем телом и пытаясь сбросить его.

Гордон услышал треск раздираемой материи, ощутил горячий жар ее бедер, потом понял, что ее судорожно выгибавшееся тело стало ослабевать.

Джесси быстро и судорожно дышала, глядя своими большими черными глазами, заполненными лунным блеском, на сверкающий Южный Крест…

Он не помнил, сколько прошло времени, казалось, всего несколько минут. Она быстро шла вдоль забора, придерживая обеими руками разорванное платье. Он шел за ней, оба были в липких пятнах от высыхающего вина.

— Я же говорил тебе, нужно было купить новые платья, — хрипло, но весело сказал Гордон и чуть не налетел на быстро идущую перед ним Джесси, которая резко остановилась. Ее огромные глаза сверкнули в темноте, и она выпалила, повернувшись к нему:

— Я была сегодня утром с Омаром!

Гордон понял и не понял одновременно, что она хотела этим сказать, точнее он не хотел понимать.

— Конечно, я видел, — ответил Гордон.

— Как с тобой, — резко сказала она и быстро пошла вперед, все так же придерживая разорванный подол платья.

Гордон на несколько секунд замер от ее слов, не веря сказанному, но у него перед глазами встала утренняя встреча в городе, когда Джесси, улыбаясь, кусала печенье, а в ее волосах желтела маленькая сосновая иголочка.

— Нет! Скажи, что ты пошутила! — вскричал Гордон, оцепеневший от внезапно обрушившегося на него горя.

Но Джесси быстро удалялась и даже не обернулась на его отчаянный крик.

Дели уже по второму разу примерила две купальные шляпки и блузку и нашла, что они гораздо более смешные и никчемные, чем ей казалось днем. Она снова начала неспокойно и неуверенно себя чувствовать перед отъездом с Максимилианом в Мельбурн: зачем она едет? Не случится ли что за время ее отсутствия? Что ей делать в Мельбурне, что ее туда тянет? Может быть, она втайне надеялась, что Максимилиану удастся уговорить ее отправиться с ним в Англию, которая теперь стала не родиной — своей родной страной Дели давно уже считала Австралию, — а туманной, хотя и прекрасной, но давно забытой чужбиной.