Бэтси Нант - Все реки текут - 2

Наконец Гордон не выдержал и, красный как рак, медленно поднялся из-за стола и пошел к левому борту, скрывшись за машиной, покрытой брезентом. Он стоял, глядя на темно-синюю воду за бортом, на которую легла густая тень от «Филадельфии», и ждал. Она должна была к нему подойти, он был в этом уверен!

Он раздраженно плюнул в воду, до него доносились раскаты смеха за столом, даже Максимилиан смеялся, наверное тоже над ним. Прошло минут пять, он услышал легкие шаги Джесси, она приближалась к нему.

Зайдя за брезент и никого не обнаружив, Джесси тихо прошептала:

— Гордон, где ты?

А он спрятался от нее за другой машиной, подглядывая сквозь дырку в брезенте, что она будет делать. Джесси постояла на месте, оглядываясь по сторонам, затем прошептала более громко:

— Я могу и передумать.

Гордон бросился к ней, обнял и нашел ее губы, еще пахнущие шампанским и острым перцем:

— Пойдем скорей!

— Куда?

— Я не знаю… Жди меня здесь.

И Гордон исчез в полутьме. Он бросился в кладовую, отыскал там бутылку какого-то дешевого вина, в темноте даже не разобрал какое, и, засунув его за пояс брюк, быстро и так же бесшумно вернулся к Джесси. Его опасения были напрасны, она послушно ждала на том же месте. Он протянул ей руку, она нежно вручила ему свою маленькую ладонь, и Гордон быстро потащил ее вокруг рубки. К счастью, в полутьме за стоявшими на палубе почти вплотную к друг к другу машинами, накрытыми сверху брезентом, они незаметно для сидящих за столом пробрались к маленькому трапу, перекинутому на деревянную пристань.

Гордон быстро, чуть скрипнув досками, пробежал по узкому трапу на пристань, а за ним нехотя и боязливо, прямо в его объятия, сбежала Джесси. Кажется, они остались незамеченными.

— Нам не стоит далеко удаляться, Гордон…

— Полностью с тобой согласен. Однако для обещанного поцелуя открытая пристань — не совсем подходящее место, не так ли?

Джесси хмыкнула и неопределенно покачала головой.

— Вон там, за фабрикой, начинается лес, такой замечательный, такой зеленый, совсем непохожий на австралийский, в нем, кажется, растет все, что есть на свете…

— Даже ливанские кедры? — с сомнением спросила она.

— Ливанские кедры? А что это такое? Впрочем, не говори, я знаю, это тебе Омар наболтал какую-нибудь глупость про ливанские кедры. — Он посмотрел в ее глаза, в которых светились отблески взошедшей луны, и понял, что он не ошибся.

Джесси опустила ресницы и сказала:

— Пойдем, нас могут увидеть.

— Да, когда раньше мы здесь останавливались, я еще почти мальчишкой бегал вдоль этого фабричного забора к лесу и собирал там орехи. Сейчас забор, кажется, стал в два раза длиннее, но ничего страшного, я помню дорогу. — Гордон с силой сжал ей запястье и потащил с пристани в сторону серого забора.

Какое-то время они шли молча. Было уже совсем темно, луна то скрывалась, то снова выглядывала из-за туч, окрашивая щеки и волосы Джесси нереальным, призрачным светом. Глядя на Джесси, Гордон подумал, что, видимо, так и должна выглядеть черная жемчужина — хотя Джесси была, конечно, далеко не черной, а нежнокофейного цвета, — но эта нежная лунная поволока на ее гладкой блестящей коже как раз и давала этот жемчужный серебристый оттенок.

— Зачем ты взял вино? Я не хочу, — сказала Джесси, вдруг остановившись. — Мы так не договаривались.

— Ну, Джесси… Ну хорошо, тогда я буду.

— Мы уже далеко ушли, совершенно темно. Нас могут искать. Гордон, давай, я сейчас тебя поцелую хоть тысячу раз, и мы сразу же пойдем обратно. — Джесси прислонилась к дощатому забору и, казалось, не собиралась делать больше ни единого шага вперед.

— Странно, я тебя не совсем понимаю, моя восхитительная, моя прекрасная Джу-Джу, я тебя спас? Спас! Мы вернемся на «Филадельфию» через час, максимум через два, наше отсутствие никто не заметит!

— Гордон, ты ошибаешься, я совсем не Джу-Джу, — сказала капризно Джесси.

Гордон хотел ей тут же возразить, что свою краснорукую прачку он называл «страусенком», и та ничего не имела против, но Джесси не дала ему сказать.

— Я не хочу, чтобы ты думал обо мне неправильно, Гордон; я тебе рассказала, почему я сбежала с фермы, но это ведь совсем ничего не значит, понимаешь, Гордон?

— Не понимаю. — Гордон уперся ладонями в забор так, что Джесси оказалась между его рук. От его головы на лицо Джесси падала тень, лишь на большие блестящие глаза ложился призрачный свет выглянувшей луны. — Не понимаю, зачем же ты тогда вернулась на пароход, зачем, если…