Бэтси Нант - Все реки текут - 2

— …Ты не против, дорогая? — наконец дошло до нее, Максимилиан крепко сжал ее пальцы, и, почувствовав боль, Дели очнулась.

— Конечно, я согласна, только о чем ты говоришь? Извини, я прослушала.

— Дели! — изумился Максимилиан. — Я уже полчаса тебе толкую. Но если ты согласна, то… Вот мы и приехали.

Машина такси остановилась перед широкими белыми мраморными ступенями, и из дверей к такси выскочили два швейцара в белых ливреях, на ходу раскрывая зонтики. Они открыли дверцы машины перед Дели и Максимилианом, и Дели услышала вежливое и предупредительное: «Прошу под зонт! Ваш багаж сейчас принесут, осторожно, здесь лужа…» Сразу было видно, что это дорогой и весьма неплохой отель.

Максимилиан быстро договорился по поводу лучшего номера, по соседству с номером графа такого-то, из Люксембурга, — какого, Дели не разобрала иностранную фамилию.

Появилась молоденькая горничная в белом переднике и шапочке с накрахмаленными кружевами и пригласила за собой Максимилиана и Дели; она позвякивала ключами от номера и, проводив их на третий этаж, открыла большую дубовую двухстворчатую дверь.

Максимилиан и Дели оказались в восхитительном двухкомнатном номере, который Дели показался несравненно более роскошным, чем тот, в Марри-Бридж, где она завтракала с Максимилианом. Вдоль стен стояла дорогая мебель красного дерева на гнутых ножках.

Многочисленные напольные вазы были заполнены ветками жасмина и сирени, но, к счастью, запах сирени в номере был не слишком сильный. Спальня, казалось, была еще больше чем гостиная, посреди ее стояла огромная кровать под балдахином из фиолетового китайского шелка. Вдоль стен стояли многочисленные шкафы, шкафчики, тумбочки и зеркала. И повсюду красовались маленькие фарфоровые статуэтки китайских мандаринов и пастухов и пастушек. На стенах висело несколько натюрмортов с цветами работы современных австралийских художников, как Дели сразу же определила, и три или четыре расписанные тарелки.

Горничная показала, где находятся кнопки для вызова ее или официанта, дала книжечку с номерами телефонов шеф-повара и справочной службы, затем, слегка качнув бедрами перед Максимилианом, неспешно удалилась, пожелав прекрасно провести время.

— Мы его обязательно проведем прекрасно! — сказал Максимилиан вслед горничной.

У Дели от этих слов вдруг испортилось настроение. Она села в широкое кресло и закинула ногу на ногу.

— Макс, ты когда собираешься отплыть? — спросила она резко, покачивая ногой.

Он обернулся и с удивлением посмотрел на ее нахмуренные брови:

— Что с тобой, Дели?

— Ничего. Просто мне не нравится твоя вечная самоуверенность, прости, но не нравится.

— Милая, чем я тебя огорчил, скажи?! — Он бросился к ней, упал на колени и схватил ее качающуюся ногу, намереваясь поцеловать, но Дели тут же резко поднялась, еще более возмутившись.

— Максимилиан, брось дурачиться! Вам, мужчинам, хорошо, — вздохнула она. — Как говорится, седая голова вновь под юбки заглядывает.

— Ах, я какой негодяй! — вскричал он. — Я огорчил тебя, а чем — не могу понять!..

— Ну почему ты так уверен, что мы непременно прекрасно проведем время?

— О, наконец-то я понял… — сказал он, поднимаясь.

— Да, ты не без интереса посмотрел на эту смазливую горничную, — холодно сказала она.

— Дели! Как ты до сих пор не можешь понять, что мне совершенно не нужны эти вертихвостки?!

Дели рассмеялась:

— Ах, Макс, мой дорогой, все-таки ты восхитителен.

— О, благодарю, а то я уже начал в этом сомневаться.

Дели снова рассмеялась и, обернувшись к окну, воскликнула:

— Ой, посмотри, а дождь совершенно кончился.

— И прекрасно, может быть, пойдем куда-нибудь, нужно позавтракать.

— Успеется. Меня беспокоит все-таки, когда ты отплываешь.

— Сейчас узнаем. — Максимилиан снял телефонную трубку с блестящего мельхиором телефонного аппарата и попросил телефонистку отеля узнать, когда отправляется в Англию ближайший корабль.

Дели занялась распаковкой чемоданов. Она слышала из спальной комнаты, как затем Максимилиан попросил соединить его с Бертом Крайтоном, а потом с каким-то австралийским пивоваренным обществом.

Ей вдруг стало скучно, слушая из спальни его голос, и даже страшно: может быть, завтра, а может, и через неделю он уедет, а она останется в этом большом городе. И нужно будет одной возвращаться на «Филадельфию», но прежде дождаться телеграммы Бренни, который сообщит, где находится пароход. Она вдруг подумала, что зря согласилась с ним поехать, сама не зная зачем, — просто поехать, просто пообедать в приличном ресторане? — глупо, но что делать, она уже в Мельбурне.