Стефани Лоуренс - Все о страсти

- Понятно.

Она действительно не сердилась. Ее с детства воспитывали для будущей роли жены джентльмена, и она знала об ответственности, связанной с владением большими имениями.

Франческа глянула в окно.

- А ехать верхом в темноте не опасно?

Графиня улыбнулась:

- Он ездил в холмах с той поры, когда едва смог удержаться на лошади. Впрочем, здесь вполне безопасно, даже при плохом освещении. Не стоит волноваться, он скоро будет здесь, живой и здоровый и сгорающий от нетерпения жениться на вас завтра же утром.

Франческа искоса бросила на графиню застенчивый взгляд. Леди Элизабет уловила его и кивнула:

- О да, он был решительно невыносим весь день и окончательно вышел из себя, когда выяснилось, что ему необходимо уехать с риском опоздать к вашему приезду. Но не расстраивайтесь, это только подогреет его аппетит перед завтрашним днем.

В комнату вошли горничная с лакеями, несущими дымящиеся ведра, и графиня поднялась. Когда ванна была готова и лакеи ушли, Элизабет подошла к Франческе и расцеловала в обе щеки.

- Я оставляю вас, но если что-то понадобится или захотите со мной поговорить, позвоните, и Милли выполнит любой ваш приказ. А теперь скажите, вы уверены, что ни в чем не нуждаетесь?

Франческа с благодарностью кивнула.

- Вот и хорошо. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Дождавшись ухода леди Элизабет, Франческа велела горничной помочь ей раздеться.

Вымывшись, она почувствовала себя куда лучше. Злость тоже прошла. Впрочем, вряд ли она может винить графа за причуды погоды. Откинув голову на бортик ванны, она объясняла Милли, как лучше распаковать сундуки, чтобы выложить все, что требовалось на завтра.

Горничная, с круглыми от восторга глазами, встряхнула шелковый свадебный наряд цвета слоновой кости:

- О-о-о, мэм, какая красота!

Платье с благоговейными вздохами погладила и упаковала экономка Роулингс-Холла. За ночь оно должно было отвисеться, так что вторичной глажки не требовалось.

- Оставьте его в гардеробной. Ниже лежит все, что мне понадобится завтра.

Милли вышла из гардеробной и с тихим вздохом прикрыла за собой дверь.

- Простите за дерзость, мэм, но в нем вы будете неотразимы, пробормотала она, возвращаясь к сундукам. - Я только выну фату и разные Мелочи, щетки и ночную сорочку, а завтра утром остальное перенесут в покои графини, если не возражаете.

Франческа согласно кивнула. Нервный озноб прошел по спине. Завтра утром она станет его графиней. Его.

Предвкушение неизбежного усилилось. Она села и потянулась за полотенцем. Милли немедленно подбежала к ней.

Позже, закутанная в халат, она сидела у огня за скромным, но прекрасно сервированным ужином, принесенным горничной. Поев, она отпустила Милли, погасила лампы и уже хотела лечь в постель, но неожиданно для самой себя оказалась у окна, перед широкой панорамой холмов. Насколько хватало глаз, простиралось высокое, почти лишенное растительности плато. Небо было сравнительно чистым; единственным напоминанием о миновавшей буре оставались разорванные облака, летящие под напором ветра.

Поднималась луна, заливая пейзаж серебристым светом.

Холмы поражали своей дикой красой, давали чувство свободы. Искушали. Соблазняли. Притягивали.

Сегодня ее последняя ночь девичества: Последняя ночь, когда она сама себе госпожа. Завтра у нее будет муж, и она уже знала или предполагала, что он сказал бы насчет безумных скачек при лунном свете.

Спать не хотелось. Долгие часы в экипаже, часы нарастающего напряжения, разочарование, неожиданный упадок духа при виде пустого холла... Подумать только, он даже не позаботился встретить ее, когда она столько времени мечтала, как это будет! Каким окажется его взгляд, как только он увидит ее? А теперь она не находила себе места. Мучилась непонятной тоской.

Амазонка была во втором сундуке. Франческа вытащила ее, потом сапожки, перчатки и стек. Сегодня можно обойтись без шляпы.

Через десять минут она уже была одета и обута и бесшумно скользила по комнатам огромного дома. Услышав громкие голоса, она свернула в какой-то длинный коридор, нашла лестницу черного хода и спустилась на первый этаж, где попала в гостиную со стеклянными дверями, выходящими на веранду. Оставив двери закрытыми, но незапертыми, она направилась к конюшне, темневшей между деревьями.

Деревья, оказавшиеся старыми дубами и вязами, приняли ее и окутали гостеприимной тенью. Она устремилась вперед, твердо уверенная, что из дома никто ее не увидит. Конюшня оказалась большой и, кроме стойл, включала еще и каретный сарай.