Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

Оливия закрыла уши руками. Он отдернул их и прижал к ее бедрам, когда она подняла голову и встретилась с его разъяренным, обвиняющим взглядом.

- Ты так сильно тоскуешь по нему? - выдавил Майлз сквозь стиснутые зубы.

- О чем...

- Не прикидывайся дурочкой, милая. Мне кажется, что есть только одна причина, по которой такая женщина, как ты, может отвергнуть мужа - ты все еще любишь отца Брайана.

Оливия покачала головой.

- Ты можешь опровергнуть это? Странно, что ты никогда не говоришь о мужчине, ради которого пожертвовала своей жизнью. Я устал от твоих уверток и отговорок. Если ты все еще так любишь его, возвращайся к нему, Оливия. Если можешь.

***

За окнами мела метель, а где-то вдалеке гремел гром. Оливии казалось, что небо упало и придавило ее своей тяжестью, когда она смотрела, как плачет сестра.

- Изверг! - кричала Эмили на Майлза. - Презренный негодяй! Рассказать отцу о нашей связи! О! Я бы убила тебя, если б могла! Я сделаю это! Клянусь, что убью тебя, когда ты будешь спать. Я вырежу твое подлое сердце, как ты сделал с моим отцом.

Обратив свой обезумевший взгляд на Оливию, Эмили подбежала к сестре и упала на колени возле кресла Оливии и схватила ее за руку.

- Умоляю тебя, Оливия, пойдем домой. Ты не должна оставаться ни минуты с этим ужасным человеком. Возвращайся в Девонсуик, туда, где твой дом. Ты нужна мне. Ты нужна папе. Он обезумел. Я боюсь, Оливия. Ужасно боюсь. Я никогда не видела его таким рассерженным. Он никогда не был таким со мной.

Оливия оцепенело отвела глаза.

- Я не могу, - сказала она. - Я люблю тебя, Эмили. Но я не могу помочь тебе. Не в этот раз. Если я оставлю Брайтуайт н мужа ради тебя и папы, что потом будет со мной? Ты скоро выйдешь замуж, а что же я? Что будет с Эмили вскочила на ноги и бросила злобный взгляд на Майлза, который стоял к ней спиной, неотрывно глядя на огонь в камине. Со скоростью молнии Эмили метнулась к столу и, схватив медный нож для разрезания писем, угрожающе замахнулась им. Майлз обернулся и ловко выбил нож у нее из руки.

- Эмили! - закричала Оливия, вскочив со стула. -Арман! Гюстав! Быстро!

Слуги материализовались из ближайших теней. Указав на сестру, Оливия сказала:

- Выведите ее отсюда. Позаботьтесь, чтобы она благополучно вернулась домой.

Вывернувшись из рук Уорвика, тяжело дыша, Эмили прошипела:

- Я никогда не прощу тебе этого, Оливия. Никогда! Арман твердо взял Эмили за правую руку, Гюстав за левую.

Они деликатно повели ее к двери.

- Если ты отвернешься от меня сейчас, Оли, я сделаю так, что все узнают... все! Во всей Англии не останется ни души, которая не узнает о твоих фокусах, включая твоего мужа... и твоего сына.

- Тогда мы с тобой пойдем ко дну вместе, не так ли, дорогая? - ответила Оливия спокойно, с оттенком грусти.

Через несколько показавшихся вечностью минут все затихло, кроме унылого завывания ветра. На негнущихся ногах Оливия прошла к окну и выглянула на улицу, глядя, как густые снежные хлопья метаются по замерзшему розарию.

- Дорога сейчас небезопасна, - тихо сказала она. -Может, мне не следовало отпускать ее.

- Она уехала, - сказал Майлз.

- Да. Уехала. Полагаю, я должна бы радоваться... но почему же мне так грустно? И страшно. У меня такое чувство, будто я выброшена в открытое море. Одна.

- Ты не одна, - промолвил он так тихо, что Оливия подумала, не ослышалась ли она.

- Нет, ты не одна.

Оливия обернулась. Мать Майлза, выглядевшая крайне болезненно, стояла, опираясь на трость, с которой стала ходить последнее время. Лицо женщины казалось бескровным.

- У тебя есть друзья, - сказала Элисон. - Как гласит пословица: судьба дает нам семью, выбор - друзей.

Оливия поспешила помочь Элисон сесть в ближайшее кресло.

- Ну разве не ирония, что нам все время приходится признавать наши прошлые ошибки?

- Заметь, как она смотрит на меня, когда говорит об ошибках, насмешливо сказал Майлз Оливии.

- Глупенький, - ответила Элисон. - Ты предпочитаешь оставаться в прошлом, нежели перенестись в настоящее. Предпочитаешь плакать над сожженными мостами, чем собраться с силами и построить новые.

- Мы стали мудрыми к старости? - поддел Майлз.

- У возраста есть свои преимущества, - отозвалась она, улыбнувшись Оливии. - В молодости мы настолько надменны, что думаем, что знаем все, что надо знать, и что мудрость старости - не что иное, как цинизм состарившихся душ или дряхлость ума.

Элисон схватила руку Оливии и сочувственно ее сжала.

- Ты расстроена.

- Да, - ответила та.