Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

- Вы как раз к ужину. Я приготовил свои особые блюда: миндальный суп, заливное из устриц, кнель из куропатки и на десерт лимонный пудинг. Magnifique, oui? <����Великолепно, не так ли?> - Подведя ее к суровому мажордому, он улыбнулся. - Мадам будет приятно познакомиться с моим кузеном Арманом. Надеюсь, вы утвердите его в должности дворецкого. Он весьма опытен, знаете ли. Он десять лет работал в Тюильри.

- Неужели!

Она сосредоточилась на лице дворецкого, упорно отказываясь взглянуть на Майлза.

Арман щелкнул каблуками и слегка поклонился, затем вновь повернулся к Майлзу, закрывая ему путь в дом.

- А кто, сэр, будете вы?

- Я Уорвик, - ответил Майлз хриплым шепотом.

Брови Армана взлетели вверх, а ничего не выражающие глаза окинули Майлза взглядом с макушки мокрой головы до кончиков грязных ботфортов. Он обратился к Оливии, не поворачиваясь:

- Позвать лакея, мадам?

- У меня нет лакея, - ровным голосом проговорил Майлз.

- Есть, - ответил Арман. -Нет.

- Есть, - вмешался Жак, закивав так энергично, что его колпак съехал на лоб, затем отступил в ярко освещенный холл, хлопнул в ладоши и крикнул:

- Гюстав!

Пожав плечами, он засмеялся и добавил:

- Это сын Армана, oui?

Худенький юнец выбежал в коридор, поправляя свою ливрею, которая была ему явно не по размеру, и спотыкаясь в слишком больших для его ноги сапогах. Он не говорил ни слова по-английски, а что-то возбужденно залопотал Арману, который что-то ответил и указал на грязные сапоги Майлза с гримасой отвращения.

Майлз сощурился и, обойдя дворецкого, вошел в холл, где леса и лестницы громоздились вдоль стен, а банки с краской, кисти, молотки и пилы усеивали пол. Рабочие двигались по дому, как муравьи. Его руки сжались в кулаки, плечи напряглись, лицо угрожающе потемнело.

- Вы свободны, - сказала Оливия любопытным слугам, затем обернулась к мужу, когда они растворились без слов.

- Что, черт побери, здесь происходит? - загремел Майлз.

- Вы недовольны?

- Похоже, ты решила все здесь прибрать к рукам, пока меня нет.

- Я...

- И кто, скажи на милость, дал тебе право распоряжаться в моем доме и вбивать хотя бы один гвоздь без моего разрешения?

- Я...

- Ты так привыкла верховодить над Девонсуиком, включая и своего отца с сестрой, что решила, что можешь делать то же самое и здесь.

Он двинулся на нее. Она попятилась.

- Ну? - заорал он.

- Вам нет нужды повышать голос...

- И кто, черт побери, по-твоему, будет платить за все это?

Вскинув подбородок, она спокойно ответила:

- Я, разумеется.

Одна бровь взлетела вверх.

- Ты? - язвительно процедил он сквозь стиснутые зубы. - Конечно. Как я мог забыть? Ты же у нас с деньгами. Власть. Влияние. А я всего лишь нищий с протянутой рукой.

Они разъяренно уставились друг на друга. Глядя в побагровевшее от злости лицо Майлза, Оливия ждала, что его макушка взлетит к потолку в любую секунду, а Майлс думал, что у нее такой вид, будто она только что откусил кусок зеленой хурмы.

- Совершенно очевидно, - начала она более уравновешенным тоном, - что если это отсутствие понимания указывает на то, каким будет наш брак с тобой, не думаю, что он меня интересует.

Он уставился на нее.

Она удостоила Уорвика тусклой улыбкой и зашагала к лестнице.

- Что это ты делаешь, хотел бы я знать? - возмутился он.

- Иду в свою комнату, конечно.

- Ну уж нет, постой-ка, - бросил он позади нее. - Я не дам тебе просто так упорхнуть отсюда. Я собираюсь сказать тебе парочку слов.

- Каких же именно?

Вздернув подбородок, она взглянула на Майлза через плечо. Он стоял посреди холла, слегка расставив ноги, в мокром плаще, с которого грязная вода капала на идеально чистый пол. Рот Майлза был плотно сжат, глаза метали громы и молнии.

- Возможно, - сказал он более сдержанно, - ты откажешься пойти со мной в кабинет, где мы сможешь обсудить это наедине.

С побледневшим лицом он зашагал по коридору, перешагнув через лестницу и ногой перевернув банку с краской. Глубоко вздохнув, Оливия пошла вслед за ни" на безопасном расстоянии.

Он упал в кресло за столом, заметно расслабившие после того, как оглядел кабинет и обнаружил, что все на своих местах. Он удостоил лишь беглого взгляд! стопку гроссбухов, аккуратно сложенных с одной стороны стола.

- Я признаю, что переступила границы дозволенного, сэр. Я прошу прощения. Мое единственное оправдание - безграничная любовь к... этому дому и желание угодить вам. Если я оскорбила ваши чувства, мне искренне жаль.

Майлз устало закрыл глаза.