Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

Со своего места у входа на кладбище Оливия наблюдала, как ее муж взял руки женщин в свои.

Он говорил. Они плакали. Дети прятали свои озябшие личики в материнских юбках.

- Он заверяет вдов, что ни они, ни их дети не будут голодать, послышался мягкий голос позади Оливии. -Обычно к нему присоединяется капитан, но сегодня Макмиллан торопится на обед.

Женщина подошла и встала рядом с Оливией. Оливия взглянула на поразительно красивую брюнетку.

- Разумеется, их главной заботой будет, как прокормить детей, продолжила она. - Прежде, если не было сыновей, которые могли бы занять отцовское место на руднике, это делали женщины. А три года назад Макмиллан разрешил детям, не старше этих, работать на отцовских местах в шахте. Ваш муж незамедлительно положил конец этому. Это, конечно же, противозаконно, чтоб дети работали, но Макмиллан всегда говорил, что нет ничего страшного, пока закон об этом не знает. Уорвик, разумеется, даст указание этим женщинам держать его щедрость в тайне. - Женщина слегка понизила голос. -Мужчины иногда умирают не только от несчастных случаев. Некоторые, доведенные до отчаяния непосильным трудом, просто прыгают в глубокие шурфы.

- Самоубийство? - Оливия нахмурилась.

- Если мужчины узнают, что после их смерти Уорвик позаботится об их семьях, боюсь, случаи самоубийства участятся. Эти шахтеры работают в поте лица, чтобы прокормить свои семьи. Посмотрите на их лица, миссис Уорвик. После многих лет безбожного ковыряния в брюхе этих гор, разве смерть не покажется долгожданной передышкой? Затем, разумеется, случаются несчастья исключительно по небрежности. Мужчины пьют и дерутся. Нельзя ожидать, чтобы владельцы рудников платили за человеческую глупость.

Оливия покачала головой и плотнее укуталась в пальто.

- Но они все так злы на моего мужа.

- Не все. Но здесь так много горя и разочарования, а это, как известно, порождает злобу. Вот что я скажу, миссис Уорвик. Есть такие, которые подогревают недовольство среди людей для собственных целей.

- Вы имеете в виду Либински?

- Других, поближе к Майлзу, и дела идут все хуже.

- Вы говорите загадками, мадам. Вы говорили об этом моему мужу?

- Очень скоро вы поймете, миссис Уорвик, что несмотря на внешнюю циничность Майлза, он может упрямо, и часто глупо, держаться за доверие мужчине... или женщине... пока не будет поздно. Поэтому, когда близкий человек, или любимая, или деловой партнер предает его, это делает их предательство еще горше.

- Вы, похоже, хорошо знаете моего мужа, миссис?...

- Хупер. Дженет Хупер.

***

Раньше Оливия слушала рассуждения отца о йоркширской горнорудной промышленности без особого интереса. Она знала, что условия труда на рудниках оставляют желать много лучшего. Она также знала, что механизация вместе с реформой рудничного дела во многом помогли улучшить ужасные условия, в которых шахтеры были вынуждены работать.

Стоя между Майлзом и графом Уорвиком, Оливии удалось довольно храбро держаться, когда они вместе с Делани, Уоллисом и Макмилланом спускались в самые недра земли.

- Руками не размахивайте, держите их поближе к себе, - втолковывал Делани Оливии. - Иначе останетесь без рук.

- И не свистеть, - добавил Уоллис. - Плохая примета.

Оливия глядела через перила подъемника и наблюдала, как вода кружит вокруг колес. Когда тележка въехала в темноту, Делани наклонился ближе и прошептал:

- Если повезет, мы не увидим эльфов.

- Эльфов? - переспросила она.

- Ага. Маленьких человечков, - пояснил Делани.

Они что-то вроде сказочных существ мужского пола. Ужасно любят озорничать.

Склонившись ближе к ухмыляющемуся лицу Делани так, что они оказались практически нос к носу, она отрезала:

- Чушь, мистер Делани. Если вы надеетесь напугать меня подобными глупыми суевериями, не стоит беспокоиться. В такие сказки верят только люди недалекие и необразованные.

Макмиллан усмехнулся и ткнул Уоллиса локтем.

- А она не робкого десятка, а, Герберт?

Герберт Уоллис скорчил гримасу и взглянул на Майлза, который сидел, упираясь локтями в колени и не сводя глаз с Оливии. До сих пор он не сказал ей ни слова.

Прислушиваясь к скрипу подъемника, стонущего под тяжестью груза, Оливия наблюдала, как свет тамбура уменьшается и тускнеет по мере погружения в шахту, и от непреодолимого ощущения, словно тебя медленно заживо хоронят в эти тесные каменные стены, она почувствовала легкую слабость.

Размеры штольни, в которую они опускались, были чуть больше шести футов на четыре. На Оливию произвел впечатление каменный арочный свод, который придавал шахте аккуратный, упорядоченный и безопасный вид.