Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

- Граф Уорвик упоминал, что шахты практически отработаны. Это кажется разумным решением твоей дилеммы, - заметила она.

Майлз откинулся на стуле и устало воззрился на старые перекладины низкого потолка.

- Не могу понять. Сколько бы денег я не спускал в эти проклятые шахты, ничего не могу добиться. Рабочие не трудятся упорнее. И несмотря на все мои усилия обеспечить их безопасность, несчастные случаи продолжаются.

- Так зачем упорствовать? Почему не продать?

- В противоположность тому, что ты обо мне думаешь, меня волнует судьба этих людей. Если Либински завладеет шахтами, он привезет сюда кучу своих горилл для работы в штольнях, и люди Ганнерсайда будут уволены и забыты. Такое уже было.

- И все же они предпочитают рискнуть, чтобы избавиться от тебя. Оливия оглянулась на мужчин. - Возможно, если я поговорю с ними...

- Нет. - Выпрямившись, Майлз положил свои испачканные руки на стол и презрительно скривился. - Боюсь, ты сделала уже достаточно.

- Гордыня до добра не доведет, - ответила Оливия, решительно подняв подбородок. Затем поднялась со стула и вернулась к собравшимся.

- Джентльмены, - заявила она, решительно шлепнув сумочкой по столу. Мы с мистером Уорвиком пришли к решению, что надо принять меры по исправлению неблагоприятной ситуации, сложившейся на уорвикских рудниках. Майлз подошел сзади, и атмосфера заметно накалилась, однако ей удалось сделать успокаивающий вдох и продолжить. - Мистер Макмиллан, прошу вас.

Управляющий Уорвика заерзал на стуле, но не поднял на нее глаз.

- Я бы хотела посмотреть ваши книги и побеседовать с вами, - сообщила ему Оливия.

Макмиллан взглянул на Майлза, потом на своих людей, которые в упор смотрели на Оливию, словно она была какой-то экзотической букашкой, усевшейся им на кончик носа.

- И, - добавила она, - я хочу осмотреть шахты.

Все ошеломленно выпрямились на стульях. Все, кроме графа Уорвика, который сидел, развалясь, со своей знаменитой ухмылкой на лице.

- Вы рехнулись, - воскликнул Джейк Делани. - Ни одна женщина не спускалась в недра рудников с тех пор, как комиссия лорда Эшли издала указ, запрещающий женщине работать под землей.

- Это опасно, - добавил Герберт Уоллис.

- Не говоря уж о том, что бессмысленно. - Макмиллан покачал головой и скрестил руки на груди. - К тому же, замараете это ваше красивое платьице.

Мужчины довольно загоготали. Оливия поправила очки и смотрела на них до тех пор, пока они не замолчали.

- Я все равно осмотрю шахты, - заявила она. Они неуверенно переглянулись.

- Мистер Делани, я бы посоветовала вам поговорить с остальными. Кому-то будет нужно выступать от их имени, когда придет время переговоров. А до тех пор мистер Уорвик любезно просит, чтобы все работы были прекращены до дальнейших распоряжений.

Макмиллан подскочил.

- Эй, погодите-ка. Вы не можете вот так явиться и закрыть нас. Этим людям надо кормить жен и детей!

- Согласна. Поэтому нам всем следует поторопиться исправить эту неприемлемую ситуацию.

После долгих споров Оливия согласилась перенести осмотр рудников на завтрашнее утро. Однако, весь остаток дня она провела в магазине, деревянном домике, под крышей которой располагалась кузня и шахтерский магазин, с Бобом Макмилланом и Уорвиками, и пришла к

Заключению, что не испытывает к Макмиллану ни симпатии, ни доверия.

С наступлением сумерек она, извинившись, покинула мужскую компанию и поспешно вернулась в "Белую Лошадь". Узнав, что муж снял жилье в магазине, она сняла комнату, радуясь возможности остаться одной в крошечной комнатушке, оклеенной веселенькими обоями в цветочек. Сейчас, когда она лежала в полутьме, закрыв глаза, прошедший день казался каким-то расплывчатым, и девушка попыталась унять дрожь. Суставы адски болели от езды верхом всю дорогу от Брайтуайта до Ганнерсайда, а остальную часть дня спина и плечи - да и все ее тело - были напряжены, как тетива лука.

Майлз ужасно зол на нее за то, что она здесь.

За то, что помогла ему.

Ну, а чего же она ожидала? Что он будет скакать от радости, потому что она и его брат вмешались в ту отвратительную историю и спасли его красивую голову? Неужели ей и графу Уорвику следовало просто стоять и смотреть, как разъяренные рудокопы убивают Майлза?

- Оливия.

Она открыла глаза и прислушалась к шороху ветра за окном. Сердце ее учащенно билось, звуки пьяного смеха из таверны докатились до нее громовым раскатом.

- Оливия, - снова послышался голос Майлза, потом стук в дверь.