Юрий Силоч - Постмортем

— Да где я теперь их возьму? — взвился юноша. — После того, что ваши болваны натворили в Яме, никто…

— Меня не интересует, где вы их достанете, — холодно ответил министр. — Хоть из-под земли.

Кассиан пустил очередную ядовитую реплику, после чего их с Вильгельмом перепалка вспыхнула с новой силой. На Тальфа больше никто не обращал внимания — и это было к лучшему. Идея, которая пришла ему в голову, была настолько же дерзкой, насколько и очевидной.

Воспользовавшись тем, что Вильгельм и Кассиан были слишком заняты друг другом, Тальф наклонился к угрюмо наблюдавшей за скандалом королеве и прошептал ей на ухо:

— Жози, мне понадобится твоя помощь. Вечером.

— Ой! — Тальф вскрикнул, когда девушка подкралась к нему и тронула за плечо.

— Ух… Не ори, — поморщилась она. — Голова раскалывается.

Они встретились в уже знакомом полузаброшенном винном погребе. Тальф хихикнул и любезно предложил откупорить какую-нибудь бутылку, чтобы поправить монаршее самочувствие.

Жози в ответ зажала рот рукой и громко икнула.

— Лучше даже не упоминай о вине. Так зачем тебе понадобилась королева? — Жози с неприкрытым подозрением оглядела Тальфа, который держал в руках тощий мешок с завязками.

— Потому что я собираюсь нарушить закон. К тому же мне для ритуала потребуется кто-то, кому я могу доверять.

Клаус высунул голову из-за пазухи:

— Доброй ночи, ваше величество!

Королева насторожилась:

— Что ты задумал?

— Увидишь, — пообещал Тальф. — Идём.

— Никуда я не пойду пока ты не объяснишь, в чём дело!

Некромант, знакомый с упрямством девушки, быстро сдался:

— Ты же хотела армию? Вот мы и пойдём добывать тебе армию.

— А почему тогда такая секретность? И вообще, разве Кассиан не помог бы тебе?

Тальф спрятал взгляд:

— Кассиану лучше не знать о том, что мы будем делать. Боюсь, он не одобрит.

В глазах Жози загорелся интерес:

— Вот как?.. Хм, значит ты собираешься сделать что-то не просто противозаконное, но ещё и неправильное?

— Ага, — никогда в жизни Тальфу не приходилось настолько преуменьшать масштаб бедствия. — Неправильное, — «Верней, отвратительное, чудовищное и неслыханное».

— Тогда мы могли бы позвать Вильгельма, — усмехнулась королева. — Он бы согласился исключительно из-за того, что это разозлит колдунов.

— Вильгельму тем более не стоит знать о том, что сегодня произойдёт, — максимально серьёзно ответил некромант.

— Это ещё почему?

— Скажем так, не хочу подавать дурной пример. Идём, тут недалеко.

— Погоди. Есть ещё один вопрос.

Тальф молча протянул королеве кулон — серый пористый камешек, висящий на кожаном шнурке.

— Это ещё что такое?

— Ответ на твой вопрос, — усмехнулся колдун. — Чтобы ты чувствовала себя в безопасности, я прихватил из дома эту штуку.

Жози оглядела с сомнением сперва камешек, а затем Тальфа.

— И как он работает?

— Ты надеваешь его, представляешь какое-нибудь безопасное место и напрочь забываешь о существовании амулета. В случае, если тебе кто-то навредит, камешек примет удар, а тебя выкинет в то самое безопасное место.

— О, — взгляд Жози стал куда уважительнее. — А почему ты раньше мне его не дал?

— Потому что магистр Хейлер при жизни не позволял лазить у него в сундуке.

— А у тебя…

— Нет, — Тальф снова ответил до того, как вопрос был задан. — Ещё одной такой штуки у меня нет и сделать её я не смогу, поэтому постарайся не подставляться.

Как ни парадоксально, но далеко не все некроманты жаждали вечной жизни. Причины были самые разные — у кого-то религиозные, у кого-то философские, но по большей части это была обычная усталость от жизни. Некоторые колдуны к старости приобретали гору жизненного опыта — и с этой горы было хорошо видно, что жизнь бывает приятна лишь иногда, зато хлопот и неприятностей в ней всегда навалом. Поэтому каждый решал сам, стоит ли игра свеч.

Таких колдунов хоронили в специальном склепе, которому долго пытались придумать звучное название вроде «Запретного склепа» или «Склепа ушедших навеки», но сошлись на том, что «Склеп» с большой буквы вполне подходит и звучит достаточно солидно.

Он располагался на окраине города, на берегу быстрой ледяной речки, стекавшей с Рогатой Горы. Пещеру в крутом склоне холма облагородили и вымостили к ней дорогу, а возле входа, почти у воды, воткнули пару чёрных обелисков, арку побольше и несколько статуй пострашнее.

Местечко тем не менее было живописное — лунный свет нырял в стремительный поток ледяной воды и разбивался на яркие осколки. Едва заметно на фоне ночного неба поблескивали ледяные шапки на горных пиках, а на другом берегу шелестел лес, откуда доносилось уханье совы. Дышалось необыкновенно легко: пахло хвоей, смолой и мокрой землёй.