Юрий Силоч - Постмортем

— Надеяться, что мы успеем.

Отряд гвардейцев выстроился в колонну на улице, ведущей в Яму. Глубокая канава, где в грязи возились многоногие и многоглазые создания, которым учёные ещё не подобрали названий, разделяла два мира — тот, где магия рождалась и тот, где её применяли.

По одну сторону — аккуратные доходные дома в несколько этажей, чистые и ухоженные, со скульптурами, колоннами и большими окнами, по другую — кривые чёрные хибары с остроконечными крышами причудливых форм.

— Не нравится мне это, — в четырнадцатый раз за последние два часа произнёс командир отряда — сержант, похожий комплекцией на платяной шкаф модницы — несоразмерно широкий и раздутый, будто вынужденный сдерживать напор рвущихся наружу платьев. — Не нравится — и всё тут! — пятнадцатый раз.

Впрочем, мысль о походе в район некромантов не вызывала энтузиазма ни у кого: ни у офицеров, которые благоразумно держались за спинами подчинённых, ни, тем более, у солдат, с подозрением глядевших на безлюдную узкую и грязную улочку, над которой почти смыкались крыши домов. На уровне вторых-третьих этажей и крыш было переброшено множество досок, мостиков и лестниц, по которым запросто мог пройти человек, а из тёмных и выглядящих нежилыми мансардных окон на голову запросто могло что-то свалиться — и хорошо, если это будет содержимое чьего-нибудь ночного горшка, а не камень или бочонок пороха с дымящимся фитилём.

Обезлюдевшая Яма казалась затаившимся живым существом, которое неумело притворяется частью города и выжидает, когда добыча сама шагнёт в пасть.

Порыв холодного ветра принёс с собой крупные тяжёлые капли нового дождя и перезвон часов на далёкой Старокоролевской башне, от которой был виден лишь острый, как игла, тёмный силуэт. Солдаты ёжились, морщились и жмурились, вполголоса проклиная погоду, а офицеры наконец-то отдали команду:

— Шаго-ом!.. Арш!

Сотня левых ног в тяжёлых сапогах шагнула вперёд по мокрой мостовой и громогласный «Плюх!» на мгновение перебил шелест дождя, барабанившего по черепице и мокрому дереву. Воинство двинулось вперёд и ступило на территорию колдунов, настороженно косясь по сторонам и крепко сжимая в замёрзших ладонях ружья с примкнутыми штыками. И у абсолютно каждого из бравых гвардейцев в голове зудела одна и та же тревожная мысль: «А не отсырел ли порох?..»

Утешала лишь мысль, что ещё несколько сотен гвардейцев в это же самое время вступают на территорию притихшей Ямы с разных направлений.

Левой.

Левой.

Раз-два-три.

Ни звука, ни движения. За поворотом улица резко сужалась: между стенами домов могли едва-едва протиснуться два человека, не злоупотребляющие сладким и жареным. Ряды смешались, и колонна быстро превратилась в плотно сбитую толпу, состоящую из людей, остро чувствующих собственную уязвимость и стремящихся поскорее просочиться в место попросторней. Офицеры и сержанты носились вокруг них, как овчарки вокруг овечьего стада и костерили солдат так, что было слышно, должно быть, и в Мрачном замке. Отдаваемые команды противоречили друг другу и лишь усиливали общую сумятицу.

— Стоять!

— Вперёд! Вперёд, олухи! Не останавливаться!

— В колонну по два станови-ись! Левое плечо вперёд!

— По одному, бегом!

— Идиоты!

— Болваны!

— Всем заткнуться!..

Командиры задирали головы, надеясь обнаружить (а верней, надеясь не обнаружить) свидетелей их позора, но тех будто и не существовало — из-за стёкол на солдат равнодушно взирала темнота.

Кое-как просочившись дальше, на небольшой пятачок земли, с которого, недовольно повизгивая, сбежала толстая пятнистая свинья, рассерженные гвардейцы сбились в кучу и остановились в ожидании приказов. С площади, где они оказались, было два пути — и оба напоминали не улицы или переулки, а, скорей, извилистые тропинки. Причём нельзя было увидеть, куда те ведут, потому как дорожки быстро ныряли за угол, теряясь в лабиринте чёрных развалюх.

— Тьма бы их всех побрала! — капитан, немного отекший после вчерашних возлияний за карточным столом, чесал в затылке, глядя на мокрую карту. На красной ткани его мундира ярко сияли пуговицы, золотые шнуры, эполеты и ордена. — Эй! Сержант! — он увидел знакомую красную физиономию совсем рядом. — Шульц! Ко мне!

— Да, ваше благородие! — служака локтями, кулаками и грозным выражением на бульдожьей морде в два счёта проложил себе дорогу к командиру.

— Смотри! — тот показал ему карту. — Мы ведь отсюда заходили, так?