Диана Удовиченко - Семь цитаделей

- Почему не разбудил? Твое дежурство окончено.

Макс не ответил, и девушка, выбравшись наружу, недоуменно произнесла:

- А кто это здесь ржет?

Порыв ветра заставил зашуметь верхушки деревьев, осыпав людей сухими листьями и слившись с бестелесным смехом.

- Оно уже долго смеется, - сказал Макс. - Я не вижу его.

- Ладно, так или иначе, можешь идти спать, - решила девушка. - Мы с Ильей подежурим.

Макс забрался в шатер и улегся рядом с похрапывающим Сергеем Ивановичем. Сон не шел. Он лежал, прислушиваясь к не замолкающему хихиканью, готовый в любую секунду вскочить и броситься на помощь своим друзьям. Булька остался сидеть около костра, глядя на кого-то, ему одному видимого. Злорадный смех не прекращался всю ночь, не дав Максу ни на мгновение забыться сном.

Наутро хихиканье растворилось в шуме ветра и исчезло, Макс, злой и не выспавшийся, поднялся и вместе со всеми принялся собираться в дорогу. Коричневые тучи наконец разродились холодным дождем. Сначала под покровом леса ливень почти не ощущался, но потом скопившаяся на оставшихся листьях дождевая вода стала потоками проливаться на головы всадников. Мокрые ветви больно хлестали Макса по лицу, холодные струи затекали за воротник, насквозь промочив одежду. Отводя с лица сосульки мокрых волос, Макс стиснув зубы, пригибался как можно ниже к спине своего серпенса. Редкие, но мощные порывы ветра вместе с новыми порциями воды обрушивали вниз мертвые листья, и вскоре вся одежда путников была облеплена ими. Булька, недовольно фыркая, проламывался сквозь кусты, время от времени останавливаясь, чтобы встряхнуться. Виктория ехала впереди, кроме нее, никто не смог бы ориентироваться в лесу. Макс замыкал цепочку всадников, и поэтому чувствовал себя особенно неуютно, ежеминутно оглядываясь, ощущая за спиной неведомую опасность. Один раз ему показалось, что справа кто-то неслышно движется за деревьями, то обгоняя его, то отставая. Макс усиленно закрутил головой, пытаясь обнаружить непрошенного сопровождающего, но не увидел ничего, кроме мокрых деревьев. Затем ощущение повторилось: между красноватых стволов, исчезая и вновь появляясь, за отрядом двигалась какая-то серая тень.

Дождь усиливался, и теперь из-за потоков темной воды разглядеть что-либо было невозможно. Тем не менее, Макса не оставляло чувство чужого присутствия. Успокаивая себя тем, что Булька, скакавший напролом, давно заметил бы чужака, Макс оставил попытки обнаружить его. Он почти сумел убедить себя в том, что серая фигура за деревьями - плод его разыгравшегося воображения. Но ощущение чужого взгляда осталось с ним, оно скакало следом за Максом, сверлило его спину, холодными струйками дождевой воды стекало по позвоночнику. Кто-то внимательно следил за ним и его друзьями из неприветливой сырости леса.

Сознание постепенно возвращалось, и Аня ощутила себя лежащей на чем-то мягком и удобном. Отчего-то ей страшно было открыть глаза, и девушка, не размыкая век, осторожно пошарила руками вокруг себя. Пальцы ощутили прикосновение нежной, ласкающей ткани. Вокруг было тихо, не раздавалось ни звука. Аня глубоко вдохнула, пытаясь унять панически колотящееся сердце, и попробовала ощутить признаки чужого присутствия. Ничего. Не было посторонних чувств, ни добрых, ни злых. Аня поняла, что, где бы ни находилась сейчас, она здесь одна. Не зная, радоваться этому или огорчаться, девушка наконец решилась посмотреть вокруг.

Она лежала на широкой кровати, стоявшей посреди большой комнаты. Аня вскочила на ноги и первым делом кинулась к двери. Подергав ручку, она убедилась, что дверь заперта. Окон в комнате не было, их заменяли большие зеркала, тем не менее, здесь было очень светло. Мягкий рассеянный свет струился с потолка, отражаясь от зеркал и стен, задрапированных великолепной серебристой шелковой тканью. Аня огляделась: такой роскоши она никогда и нигде не видела. Вся мебель была сделана из светлого дерева, ее сплошь покрывали сложные, похожие на кружево, узоры. Кровать, на которой девушка недавно очнулась, была застелена невесомым вышитым покрывалом. Ноги утопали в пушистом ворсе белоснежного ковра. Повсюду стояли сложной формы переливающиеся вазы, полные благоухающих цветов. На столе поблескивали необычные серебряные статуэтки. Аня взяла одну из них в руки: это была фигурка танцовщицы. Неизвестный мастер искусно уловил прекрасный миг: девушка вскинула руки над головой, вся охваченная огнем задорного танца, подол ее тонкого платья развевался, открывая стройные ножки, исполняющие сложное па. Невольно Аня залюбовалась тонкой работой, разглядывая маленькую плясунью, как вдруг ощутила чье-то приближение. Злоба, зависть, надежда, страх, торжество, радость, неуверенность, боль, робость и бесконечное вожделение - чужие чувства разом обрушились на девушку, заставив ее содрогнуться.