Диана Удовиченко - Семь цитаделей

Когда отряд стоял у ворот, готовый пуститься в путь, Гиральд ласково положил руку Ромке на голову и спросил:

- Не хочешь ли ты, когда все закончится, вернуться в Лесную обитель и стать оватом?

- Я? - изумился Ромка.

- Ты красив, смел и любознателен. Из тебя может получиться хороший друид.

- Спасибо, - растерянно проговорил мальчишка, - но я не знаю… Меня Дарья Ивановна ждет. И вообще, у вас здесь все так странно.

- Что же показалось тебе странным? - улыбнулся старик.

- Я так и не понял, друиды - они добрые или злые?

- Мы поклоняемся силам природы, а она выше добра, или зла. Этих понятий для нас не существует.

- А зачем вы тогда вступили в орден Света? Ведь он борется со злом.

- Мы боремся за равновесие и гармонию, - был ответ. - В том числе и между Светом и Мраком. Здесь друиды следят за тем, чтобы равновесие не было нарушено.

Двое оватов открыли ворота, и Сергей Иванович на своем Аполлоне тронулся вперед, следом за ним потянулись остальные. Через густой лес на север вела узкая тропа, ехать по которой пришлось гуськом. Максу все время казалось, что между деревьев мелькает что-то серебристое. Вглядевшись внимательней, он увидел в нескольких шагах от тропы большого волка, который несся параллельно тропе, сопровождая отряд. Макс был уверен, что зверь не один - серые тела появлялись и исчезали среди деревьев с обеих сторон от тропы. Видимо, Гиральд приказал своим бардам проводить гостей. Волки бежали за отрядом еще долго, и только во второй половине дня отстали, сразу вызвав в Максе чувство незащищенности.

В лесу стоял полумрак, сквозь густые кроны деревьев кое-где просвечивало унылое, темное небо, покрытое коричневатыми тучами. В воздухе ощущалась промозглая сырость. Тропа становилась все уже и незаметней, пока не исчезла вообще. Лапы серпенсов ступали по прелому покрову прошлогодних листьев, а деревья прибавляли к ним новые черные останки, осыпая ими головы путников. Максу подумалось, что осенью лес Мрака выглядит еще противнее, чем летом. К вечеру на небольшой поляне разбили лагерь. Немного посидев у костра, разбрелись по шатрам. Макс, которого снедала тревога за Аню, поняв, что ни за что не сможет уснуть, вызвался дежурить первым. Темнота, накрывшая лес, была почти абсолютной. Как Макс ни старался разглядеть на небе звезды, или луну - ни одного, даже самого крошечного лучика он не обнаружил и решил, что виной тому низкие тучи. Костер вырывал из мрака слабые очертания кустов и деревьев, и Макс надеялся лишь на звериное зрение Бульки. В лесу шла какая-то непонятная и враждебная жизнь - то и дело раздавались шорохи, треск веток, и голоса неведомых зверей подвывали, рычали и хрюкали. А пару раз Макс заметил среди деревьев красноватые огоньки чьих-то внимательных глаз. Но Булька не проявлял беспокойства, он неподвижно лежал на брюхе, щурясь на костер, и Макс, прислонившись к горячему боку пса, немного расслабился, вспомнив слова одной из амазонок: "Среди зверей Керберу нет равных по силе, люди для него - словно муравьи, а демонам он брат". Судьба Ани беспокоила его гораздо больше, чем все угрозы, таящиеся в лесу, вместе взятые. К тому же, Макс не представлял себе, что они будут делать, когда доберутся до обиталища Сайме. Маловероятно, чтобы жрица, которую друиды характеризовали, как безумную и неистовую, добровольно отдала похищенную девушку. Да и жива ли Аня? Вдруг Сайме принесла ее в жертву своим кровожадным богам, или, что еще ужаснее, отняла ее душу, обрекла на вечные страдания? Он уговаривал себя не паниковать раньше времени, пытался поверить в то, что еще есть надежда, но тяжелые мысли не покидали его. Погруженный в раздумья, Макс не сразу обратил внимание на изменившееся поведение Бульки. Пес засопел, тихо завозился за его спиной, затем неожиданно вскочил, из-за чего Макс опрокинулся на спину. Чертыхаясь, он поднялся на ноги и заметил, что слабо освещенные костром кусты как-то странно шевелятся. Булька повел себя достаточно странно: он не рычал, не бросался в атаку, пес просто уселся на прелые листья, и, склонив голову на бок, уставился на что-то, чего Макс разглядеть не мог. Весь вид Бульки выражал крайнее любопытство и удивление. Макс попытался проследить за его взглядом, и увидел, что окружающая костер темнота как будто шевелится. Кто-то или что-то бесшумно двигалось между кустов, приближаясь к шатрам, и вновь удаляясь. Вдруг уши Бульки напряженно зашевелились: из темноты донеслось тихое ехидное хихиканье. От этих звуков по телу Макса пробежали колючие мурашки, он передернулся и напряженно вгляделся вперед, пытаясь увидеть смеющееся существо. Но ничего, кроме неясной тени, разглядеть не смог. Вдруг смех зазвучал у него за спиной, Макс резко обернулся, непроизвольно потянув из ножен меч, но звуки уже перемесились к противоположной стороне поляны. Как ни оборачивался Макс, как он ни крутился на месте - обладатель неприятного смеха неизменно оказывался сзади. Реакция Бульки удивляла: пес сидел совершенно спокойно, только крутил головой, вызывая у Макса твердое ощущение, что тот хорошо видит источник звуков. Вскоре Макс, устав дергаться, замер на одном месте, борясь с головокружением и безотчетным страхом. Теперь уже смех звучал со всех сторон, казалось, невидимка заполнил собой всю поляну. Из шатра высунулась заспанная Виктория и спросила: